Наследницы тьмы и чая

Глава 2. Первый урок и ядовитый пирог

Утро наступило тихо и незаметно. После долгих часов молчаливого чаепития (кофе девушки так и не нашли), обрывочных бесед и безосновательных предположений. После напряженного “Спокойной ночи” и еще более испуганного “Ага”. После короткого сна без единого сновидения, что, впрочем, и к лучшему.

Птицы не пели, только перепархивали с ветки на ветку, наблюдая, как суетные кожаные существа потягиваются, просыпаясь, и вместе с ними просыпается дом.. Солнце пробивалось сквозь витражи цветными пятнами, беспокойно играющими в салочки. Все в этом доме было не так. Все было слишком чуднЫм или чУдным, чтобы можно было поверить в реальность.

Утро пахло коричным печеньем.

— Ты что, пекла среди ночи? — зевнула, закутанная в темно-синий халат с созвездиями. — Или нас обслуживает невидимая повариха?

— Только если она заодно моет посуду, — отозвалась Мира, уже сидящая за столом. Перед ней дымился чай, а на блюдце лежало печенье. — Тут на столе еще лежал дневник.

Мира постучала по толстой книге в потертой кожаной обложке, на которой было выгравировано: «Имя — сила. Не произноси её напрасно.»

Лея аккуратно села, будто боялась, что дневник сейчас укусит.

— Просто лежал?

— Ага.

Мира раскрыла книгу. Почерк — каллиграфический, с резкими изгибами. «Мои девочки. Если вы читаете это — значит, настало ваше время. Дом принял вас. Кровь проснулась. И теперь вы — цель.»

Лея шумно хлебнула чай.

— Отлично. Только и мечтала: стать целью до завтрака.

Мира принялась пролистывать, но вместо шороха страниц услышала шепот:
«Они будут приходить. Под личинами, под масками. Будут говорить, что хотят помочь. Не верьте. Слушайте дом. Он вас защитит. Но только если вы научитесь с ним говорить.»

— И как, по-твоему, с ним говорить? Я стучу в стену — он в ответ кидает стулом? Задолбали шептать!

Дом как будто обиделся. Шкаф на скрипнул дверцей, и из угла возле мойки раздался тихий потрескивающий гул, и в эфире радио зазвучал голос:
— Я буду разговаривать с вами так, как посчитаю нужным. Если понадобится — и стулом тоже. Доброе утро, хозяйки. Готовы к первому уроку?

Обе вскочили от неожиданности, и блюдце с печеньем со звоном упало на пол.

— По-моему, да, — хрипло выдавила Лея. — Урок первый: не бросай печенье. Оно может обидеться.

Мира, не отрывая глаз от радио, добавила:

— А урок второй: никогда, никогда не бурчи на шепот, если этот шепот звучит приветливо.

***

— Мы точно не спим? — тихо уточнила Лея, оглядывая кухню, где за несколько секунд изменилось всё. Полосы обоев разошлись в швах, открыв начертанные на стенах узоры, похожие на древние руны. Стулья разъехались в стороны, шторы задвинулись, отрезая кухню от внешнего мира, а духовка, расшалившись, подмигнула.

Да-да, у неё был глаз. И он подмигнул.

— Если сон, то очень оригинальный, — отозвалась Мира, снова переводя взгляд на дневник. — Смотри.

На странице появилась новая строчка — прямо на глазах, как будто кто-то писал пером из света:
«Урок первый: связь с Домом. Почувствуй стены. Почувствуй, но не прикасайся к ним, пока не заслужишь их доверие.»

— Миленько, — пробормотала Лея, — стены не доверяют, а мы должны. Угу. Попахивает абъюзом.

Пол внезапно задрожал. Стулья отъехали к стенам, освобождая место посреди кухни. А на половицах высветился символ — круг с переплетёнными линиями, что-то вроде магического ключа. Из центра круга начал подниматься свет — медленный, густой, золотистый.

— Я на всякий случай держу ложку, — Лея прижала к себе деревянную, внушительную утварь. — Может, сгодится в качестве дубинки.

— Тихо. Кажется, он говорит.

Дом действительно говорил. Голос звучал одновременно в стенах, в полу, и внутри головы. Он был стар, терпелив и обидно ехиден.

— Вы — не первая кровь. Но, возможно, не худшая. Покажите себя.

— Как именно? — спросила Мира вслух.

Ответ был достойным самого дома.

Стол исчез.

Растворился в воздухе,на мгновение оставив чашки и печенье в воздухе. Всё рухнуло на пол и разлетелось. Воздух сгустился, и в нём начали возникать образы — как старые слайды: молодая женщина с глазами, как у Миры, смеётся, пытаясь жонглировать яблоками. Выходит плохо, и она то и дело ловит их силой мысли у самой земли и вновь подбрасывает в воздух. Мужчина в длинном пальто, оборачивается и улыбается, глаза чёрные. И дом — моложе, светлее. Весёлый, почти живой.

Потом — чёрная тень, ползущая по стенам. В тени можно разглядеть силуэт, вязкий и мутный, будто слепленный из дыма. Он наклоняется к женщине, и она падает. Яблоки катятся по траве.

Мира охнула. Лея схватила её за руку похолодевшими пальцами.

— Что это было?

Дом ответил не сразу. Словно подбирал формулировку.

— Ваше начало. Её конец. Хотите знать больше — докажите, что вы можете помнить и не сгореть.

В духовке вспыхнуло пламя, и в комнате стало невозможно дышать. Воздух давил на грудь, на виски, на кожу. Мира почувствовала, как по её пальцам пробежал ток. Ровный, тёплый. Как будто кто-то внутри неё включил свет.

— Лея… — прошептала она. — Я чувствую. Что-то… будто тянется от меня к дому.

— Я тоже, — кивнула Лея, — Только у меня… наоборот. От дома — ко мне. Как будто он дёргает за нитки. То загадки, то пытки! Затейник чертов!

— Значит, ты — проводник. А я — источник, — выдохнула Мира. — Мы — две части одного целого! Дом, ты это хотел показать?

Дом одобрительно заскрипел. Словно старый профессор, довольный догадливыми учениками.

А в тот же миг кухня вернулась в прежний вид. Стол стоял на месте. Чай — тёплый. Печенье — снова на блюде. Только на полу остался след от круга, еле заметный, будто выгравированный на древесине изнутри.

— Ну, — сказала Лея, стряхивая крошки с халата, — если все уроки будут проходить так, я требую отпуск каждые два дня. С бонусом в виде валерьянки.

Мира сжала дневник.