Наследницы тьмы и чая

Глава 4. Теория, практика и исчезающие пряники

Время застыло. На улице медленно начинал накрапывать весенний дождь, по стеклу лениво стекали капли, а в доме пахло сушёным розмарином, чуть горьковатым дымом и пряниками, которых, по неведомой причине, становилось всё меньше. Хотя, клянусь всем силам, никто их больше не трогал!

Компания переместилась в гостиную, где Мира развалилась на диване, обняв подушку, Лея сидела на полу у камина, босиком, с кружкой уже остывшего чая, а Треск занял кресло бабушки, так привычно в нем устроившись, что не вызывало сомнений — у него есть на это и право, и разрешение.

— Значит, идти всё-таки придётся, — задумчиво проговорила Лея, изучая одну из зелёных точек на карте.

— О, несомненно, — подтвердил Треск, откинувшись на спинку кресла. — Сеть сама себя не укрепит. Хотя если вы втайне надеялись, что всё решится магическим письмом или астральной SMS — мне жаль вас разочаровывать.

— Мы даже не знаем, что искать, — сказала Мира. — Вот, например, этот Узел. «Колодец ветров». Это что вообще?

Треск потянулся, когтем обвёл точку, что располагалась на краю леса, где, если верить карте, начинались болотистые холмы.

— Узлы бывают разными. Одни — места силы. Другие — сущности, живущие в привязке к месту. Третьи — артефакты. Колодец ветров — старый дух, видимый смертным в образе воздушного вихря. Когда-то его приручили ведьмы рода Селвик, и он стал частью сети. Но связь ослабла. И с ним давно никто не разговаривал.

— Разговаривал? — нахмурилась Лея. — Мы что, с вихрями теперь будем общаться?

— Милая, — мурлыкнул Треск. — Добро пожаловать в магию. Здесь и коты говорят, и книги кусаются, и вихрь может надавать по щам. Особенно если с ним не поздороваться.

— Как мы поймём, что Узел нестабилен? — Мира потянулась к карте, но та вдруг отодвинулась. Почти незаметно, но всё же.

— Он покажет, — серьёзно ответил Треск. — Каждый Узел чувствует ведьму. Не факт, что сразу подпустит. Но уж если подпустит — вы это не пропустите. Бывает мурашки по спине, бывает — наваждение, видение, странные совпадения. Главное — не лезть грубо. Тогда точно весь дух вышибет. Дух вышибет дух! — вдруг гоготнул гость. — Вы просекли, девы, просекли?

— А чего это у тебя, друг болотный, лексикон так поехал? — подозрительно сощурилась Лея.

— А, забей. — отмахнулся болотный друг. — Я ж к людям и тем паче к ведьмам, чай, не каждый год суюсь. Вот и прикинь, если б я с каждой разговаривал так, как меня когда-то батюшка с матушкой научили. И какое ж тогда взаимопонимание?

— Ла-а-адно, — протянула девушка, но от сестры не укрылось, что мысленно Лея взяла Треска “на карандаш”. — А как узнать, что с узлом всё в порядке?

— Всё просто, — пожал плечами гость. — Если вы не загорелись и ваши нежные пятки никто не грызет — значит, неплохо.

— Обнадёживает, — буркнула Мира, подогревая чай движением пальцев.

Не рассчитала, обожгла губу и пискнула, но, увлеченные неисчерпаемо сложной темой, собеседники этого, кажется, даже не заметили.

— Первый Узел недалеко, — сказал Треск, вставая и вытягиваясь, будто разминался перед прыжком. — Завтра в полдень отправитесь туда. За деревней, к старым холмам. Я наложу маскировку на карту, никто не должен знать, что она у вас.

— А ты? — Мира подняла взгляд.

— Я останусь. Дом сам себя не охраняет. Пока барьер держится, надо следить, чтобы его не подточили. Кроме того, ваша библиотека, до которой, между прочим, вы еще даже не удосужились добраться, — он бросил на девушек укоризненный взгляд, — ведёт себя подозрительно. Я чувствую ее. Кажется, кто-то пытался вытащить книгу, которой давно и существовать-то не должно.

— Кто? — Лея напряглась.

— Узнаю. А вы — готовьтесь. Колодец ветров капризен и, насколько я помню, не любит тех, кто рожден под знаком Весов.

— Но мы обе весы!

— Вот и отличная возможность для него немного показать себя. Ему приятно, а вам — полезно, — довольно фыркнул Треск и выскользнул из комнаты.

Мира и Лея переглянулись.

— Колодец, духи, капризный вихрь, демоны под личинами… шиш пойми чего, — перечислила Мира. — Хочется назад, в офис. Там максимум, кто охотился на тебя — это бухгалтерия.

— Да, — кивнула Лея. — Но там не было ни чая, ни болотного… болотного… как он там? Джамалунгма? Джулька? Не важно. Ни живой карты, ни говорящего дома, ни приключений. И, знаешь, впервые за долгое время мне не скучно.

Мира улыбнулась.

— И мне.

День прошел в подготовке. Шуршание страниц, ворчание Треска, набиваемая травами сумка, а ночью — крепкий сон без единого сновидения. Кажется, сны наконец осознали, что с такой реальностью, какая теперь окружала девушек, им не тягаться.

С утра всё было подозрительно тихо.

Слишком тихо по меркам дома, где картины могли моргать, а зеркала посылать сны. Мира успела трижды запутаться в шарфике, пытаясь завязать его как «магический оберег» — по инструкции из бабушкиного дневника. Лея скептически наблюдала за этим с порога, одетая гораздо практичнее: куртка, ботинки, походный рюкзак и слегка приподнятая бровь.

— Если этот колодец попросит жертвоприношение из пончиков — я не отдам, — предупредила Мира. — Ментальные закуски — тоже еда.

— Он дух воздуха, Мира. Вряд ли его интересует выпечка.

— Всё может быть. Бабушка, например, скармливала Треску мармелад, чтобы утихомирить грозу. Я видела рецепт. Там была приписка: "Треск, не вздумай ныть, ты знаешь, как действует лимон".

На прощание Треск выдал им небольшой кожаный мешочек с шуршащими травами и старинным кулоном в форме спирали.

— Оставите на границе Узла. Это как визитная карточка. Вежливость. Если не сработает — бегите.

Он замолчал на секунду, потом добавил уже тише:

— И слушайте ветер. Если начнёт говорить — не перебивайте.