Наследницы тьмы и чая

Глава 6. Кровь, трава и песок. И мед к чаю

Дом встретил хозяек таким холодом и безразличием, будто был обижен. Не на них, конечно, а на обстоятельства — что, мол, вся эта заваруха опять случилась, а никто его, старый добрый Дом, даже не предупредил. В прихожей пахло мятой, влажным деревом и тревогой, как бывает перед бурей, которую никто не заказывал, но все почему-то ждали.

Лея первым делом выкинула из головы всё, что могло бы хоть как-то напоминать о высокой миссии, и занялась жизненно важными вопросами, вроде обуви (облепленные грязью сапоги остались сиротливо лежать у порога), куртки (она поймала её прямо в полёте и повесила на крючок) и голода, который был не столько физическим, сколько магическим.

— Я не могу колдовать на пустой желудок, — объявила она, направляясь на кухню. — Или на переполненный. Но между ними есть священное окно в пятнадцать минут. Всё моё волшебство целится именно туда. Иногда попадает.

Мира, которая к подобным ритуалам относилась с философским покоем древнего кактуса, устроилась на диване, закутавшись в плед, с выражением лица, как у человека, которому сообщили, что мир висит на волоске, и теперь ему предстоит опрыскивать этот волос всевозможными бальзамами, на километр не подпуская расческу.

Огонь в камине вспыхнул сам собой. Возможно, от магии. Возможно, от перепутавших маршруты эмоций. А может, просто камин решил, что настало его время, и он тоже хочет быть частью сюжета.

— Нам дали слишком мало ответов, — сказала Мира. Её голос был тих, в нём сквозила такая вселенская усталость, будто она только что отбегала всю ночь по крышам в поисках смысла жизни. — Барьер, узлы, демоны, колодцы... Почему именно мы?

И тут, как нельзя вовремя, в дверном проёме материализовался Треск. Или, возможно, он просто слился с тенью до нужного момента. Кто же разберет этих болотных джалуров? У них, поди, свои повадки.

— Потому что вы — последние, у кого остался доступ к крови рода, — сказал он.

Лея выглянула из кухни с банкой меда в руках:

— Подожди, а вот это поясни. "Доступ к крови" — насколько буквально это надо понимать? Мне доставать канистру и бегать по родственникам или достаточно семейного фотоальбома?

Треск уселся, скрестив ноги по-восточному, на коленях, как по волшебству (хотя почему, собственно “как”?) развернулась выцветшая карта. Та самая, которую они уже видели, только теперь с бонусом в виде тонких красных линий и загадочных пометок, нарисованных, как показалось Лее, либо кровью, либо очень старым прокисшим борщом.

— "Кровь" — это не про кровь, — с лёгким раздражением объяснил Треск. — Это про магическое наследие. Род вашей бабушки был старшим в линии Стражей Барьера. После Реверсии большинство линий оборвались. Вероника — уцелела и спряталась. Ну, как спряталась... Построила Дом, а он уже позаботился о ее безопасности.

— Реверсия? — переспросила Мира, задумчиво глядя на языки пламени, будто надеясь увидеть в пляске огня нужные ей образы.

Иногда камин выкидывал такие штуки, а в редких случаях хватала и костра в лесу, но на сегодня, по всей видимости, дар девушки совсем истощился, и не собирался приходить на помощь. “Ну и ладно!” — решила она, — “У меня вообще-то для того и есть рот, чтобы спрашивать, когда непонятно”. Вот она и спросила.

— День, когда всё пошло наперекосяк. Барьер начал трещать, демоны вышли на сцену не по графику, и вся наша магическая наука превратилась в экстренную медицину с элементами чёрной комедии. Вероника тогда осталась почти одна. Но она не ушла — она начала строить мост к вам. Не буквальный мост, разумеется. Хотя, зная её, и такой могла бы. Именно тогда вы стали обретать силы.

— И чуть не рехнулись, — буркнула Мира, с ужасом вспоминая школьные годы. — Спасло только то, что нас двое, а рехнуться одновременно, вроде, не самая простая задача.

Лея аккуратно поставила чашку на стол — и чашка даже не звякнула. Это был знак: внимание, сейчас будет что-то личное.

— Ты знал её?

Треск неожиданно улыбнулся, тепло и искренне. В его улыбке было столько воспоминаний, что стало немного не по себе.

— Я не только знал. Я ей очень, очень, по гроб практически, обязан. В самом прямом, как удар кувалдой, смысле. Когда магия Барьера умирала, она вытащила меня из Серого Предела. Заключила сделку с теми, с кем никто не хотел бы заключать сделку даже в обмен на вечную молодость и летающий чайник. Связала меня с этим местом и сделала Хранителем. До этого я был... ну, другим. Менее симпатичным и куда более голодным. Вряд ли бы мы с вами подружились. А еще здесь, в вашем мире, я был почти совсем прозрачным. Что, впрочем, никак не мешало моей кровожадности.

Он поднёс руки к огню, и на миг они стали действительно прозрачными, как зеленоватый дым.

— Ваша бабушка была удивительной женщиной, — продолжил он. — Упрямой и пробивной, как мокрая кошка в мешке. Понимала, что сама не справится, и потому построила для вас этот Дом. Здесь всё имеет смысл. Комнаты, подвал, ловушки, карта — всё части одной системы. Один большой механизм. Или улей, если хотите. Только вместо мёда — магия. Кочка болотная! Вам же небось совсем ничего не понятно!

Он явно расстроился, и сестры заверили его в своем полном и безраздельном понимании. Треск скептически нахмурился, но Мира не дала ему задать уточняющих вопросов, вместо этого спросив сама:

— Почему часть узлов на карте зачёркнута?

— Потому что они либо разрушены, либо захвачены. Мы пока не решили, что из этого веселее. Узел — это как сосуд. Если его вскрыть не по правилам — магия вытекает, а за ней приходят гости. Те, что не любят звать себя по именам.

— Демоны?

Треск кивнул.

— Но не такие, как в бульварных романах. Не эти ребята, которые про жаркое тело и кокетливые рожки. “Он обвил ее хвостом и они…” Тьфу! Напридумывают же пакостей! Демоны бывают разные. Некоторые приходят как старые друзья, с вежливым поклоном и пирогом. Им не надо ломиться в двери, если вы и так готовы их впустить. В дом или в голову. Или, еще хуже, в сердце.