Наследницы тьмы и чая

Глава 8. Ключ, тайны и никаких вкусностей

— Значит, ключ, — задумчиво протянула Лея, глядя на замочную скважину, как если бы та могла внезапно проявить в себе признаки сознательной жизни и выдать секрет. — В форме полумесяца. С намёком на пафос и средневековье.

— Или на тайное общество ведьм, одержимых лунными фазами и стилем ар-деко, — хмыкнула Мира и, потянув за возникшую из ниоткуда веревку, обнаружила лестницу и, не раздумывая, полезла по ней наверх.

Чердак встретил их в классическом амплуа: косой свет из узкого оконца, запах старой магии, перемешанный с лавандой и легким перегаром от настойки, которую когда-то спрятала бабушка (а возможно, и не бабушка вовсе — а одна из тех, кто "временно пользовалась Домом"). Полки изгибались, как старые спины, стонали под тяжестью вещей, каждая из которых была способна вызвать проклятие, апокалипсис, или, как минимум, пару-тройку видений.

— Так, давай системно, — предложила Лея. — Ты ищешь что-то, что выглядит как ключ. Я — что-то, что выглядит как записка. Потому что, зная этот Дом и бабушку Веронику, одно почти всегда прячется где-то рядом с другим.

— По рукам. Только если найдешь банку с надписью "Открывать строго при новолунии", ты её, пожалуйста, не открывай, ладно? Даже если она шепчет твое имя.

— Откуда такая странная идея? — удивилась сестра.

— Да так, просто, — смутилась Мира, незаметно запихивая джина обратно в пыльное стеклянное пристанище.

Минут через двадцать Дом наконец сжалился и подсказал направление, весьма недвусмысленным сквозняком: сначала сдул с полки пыль, потом сдул саму полку (ну перестарался, с кем не бывает), а затем раздался характерный дзынь, как если бы маленькая судьба нечаянно столкнулась с большим гвоздём.

— Нашла! — Мира подняла с пола что-то металлическое.

Это нечто выглядело как ключ и как полумесяц, и как серьга без пары, и как амулет, потерявший терпение. Он был медным, прохладным, и слегка вибрировал в руке.

— А я нашла... э-э-э... — Лея держала в руках круглый предмет, напоминающий бубен, но с зеркалом вместо кожи и рунами вместо подвесок. — Не знаю, что это, но оно хрюкнуло, когда я его взяла.

— Хрюкнуло? Если начнет давать советы, не слушай. Тот еще свинтус, небось..

Ещё они нашли:

• Колоду карт, каждая из которых была только шестеркой пик.
  
• Письмо, адресованное «Тем, кто нашёл, но не тем, кто тут живет».
  
• Браслет, который отказывался надеваться на правую руку, хотя левую принимал, как родную.
  
• Флакончик с этикеткой «На случай экзистенциального кризиса». От него пахло лимоном и философией.
  
• И зонт, который при малейшем прикосновении мгновенно распахивался, как цветок, который слишком долго ждал дождя.
  

Когда они наконец спустились с трофеями, Дом удовлетворённо хрустнул половицами и шепнул: “Всё, что нужно, у вас есть — теперь попробуйте этим не воспользоваться”.

Ключ идеально вошёл в скважину. Щёлкнул — и Дом, довольный, впустил их дальше.

За дверью обнаружилась длинная, узкая комната, вполне претендующая на звание архива, хотя могла бы называться и иначе — скажем, «Зал Почти-Забытых Истин», «Чертог Подозрительных Секретов» или даже просто «Осторожно, много пыли». Только пыли, как ни странно, не было. Видимо, дом уважал архив больше, чем свою кухню.

Полки тянулись вверх, уставленные книгами, свитками, коробочками и банками с подписями вроде «Проклятье с обратной подкладкой», «Настойка против манипуляторов» и «Пыль времени. Не вскрывать без маски». Свет вспыхнул сам — мягкий и золотистый..

— Добро пожаловать в бабушкин архив, — прошептала Мира, и звук её голоса утонул в тишине, как монетка в колодце.

Лея уже рылась в документах с азартом архивного хорька. Пальцы скользили по страницам, взгляд цеплялся за заголовки, пока не наткнулся на фолиант, достойный собственного пьедестала. Он был не просто толстым — он был эпически упитанным, с золотым тиснением: «Договор Трёх Кругов».

— Это звучит, как что-то, после чего обычно начинается конец света, — заметила Мира, заглядывая через плечо, как очень вежливый совенок.

Фолиант пах тайной. И пылью. И, что странно, мёдом. Видимо, один из подписантов предпочитал скреплять соглашения не только кровью, но и закуской.

Страницы поведали о союзе, заключённом между ведьмами, демонами и… третьими. Третьи не были названы, но от этого становились ещё неприятнее. Третий — он всегда самый загадочный. И всегда — не к добру.

"Круг Первый — Плоть", гласила надпись, украшенная чернильной виньеткой в виде сплетённых веток и костей.

Мы, ведьмы Старших Линий, признаём: плоть смертна, но форма — нет. Даём слово сохранять границы между телом и Тенью, между Домом и Лесом. Мы станем вратами, но не тропой.

"Круг Второй — Суть"

Мы, дети Подземного Огня, именуемые демонами, обещаем: суть изменчива, но огонь — вечен. Не будем мы менять имена без нужды, и не возьмём ни одну душу без выбора. Пусть путь будет ясен, даже если ведет в преисподнюю.

"Круг Третий — Узел"

Мы, Третьи, что были и до, и после, не даём имён. Мы следим. Мы связываем. Мы разрываем. Не станем вмешиваться, пока соблюдается равновесие. Но пусть знают: круг нарушенный — возвращается втройне.

Подписей не было. Вместо них — три символа, нарисованные непохожими чернилами, словно каждая сущность писала своими.

— Это же те самые символы, что вырезаны на нашей каминной доске, — прошептала Лея. — И на маске.

— Подожди, а что значит «круг возвращается втройне»? — нахмурилась Мира, отложив карту. — Это типа "осторожно, эффект бумеранга", только вместо бумеранга — демоны, тайные организации и эпическая катастрофа?

— Возможно. Или просто очень-очень плохой день. В масштабе планеты.

Они замолчали. Дом тоже. Казалось, даже одинокая пылинка, очевидно, контрабандой прихваченная Мирой на рукаве халата, затаила дыхание.

— Знаешь, — нарушила тишину Лея, — а мне кажется, бабушка специально нас сюда заманила.