Наследницы тьмы и чая

Глава 9. Подвалы, демоны и боевые булочки

Перелистывая фолиант, Лея заметила, что между 213-й и 214-й страницей вкралась некая 213-бис. Она была практически пустой. На первый взгляд. На первый взгляд обычного человека или, быть может, ведьмы, не обладающей маской. Только если смотреть под острым углом, ну или, скажем, подсветить свечой не из этого мира — можно было различить:

"Круг Четвертый — Узел"
Мы, кто остались. Кто наблюдали. Кто больше не в Круге — но ещё не вне.
Наш голос — шёпот. Наша воля — шрам.
Если придёт Четвёртая, она вспомнит.
А если не вспомнит — тем хуже вам.

Подписью служила странная закорючка, похожая на завиток волос. Никакого символа или печати не наблюдалось.

На следующей странице — проза. Неровный, но упрямый почерк. Настолько неаккуратный, что текст приходилось скорее угадывать, чем читать. И еще одна подпись, на этот раз расшифрованная: Мелинта из Скрытого Оврага.

Сестра, если ты это читаешь, значит, Дом тебя впустил. Осторожно. В нём теперь не только наши тайны. Когда я нарушила круг, я не думала, что он живой. Но он запомнил. И сделал из меня напоминание.

Ты ищешь правду, как я. Но правда — это не плод, её нельзя просто сорвать с дерева. Она яд. Я нашла Третьих. Они смеялись. Я позвала демонов — они плакали. Я пошла к своим — они отвернулись. А потом появились Четвёртые. Не люди, не тени. Они носят старые имена, но произносят их задом наперёд.

Если ты решишь разорвать Договор — не делай это одна. Найди Вторую. Только тогда...

Мира села прямо на пол, медленно, как персонаж, внезапно осознавший, что пьеса, в которой он играет — не комедия.

— Лея… мы Четвёртые?

— Надеюсь, нет. Но, возможно… мы — их потомки.

— Или перевоплощения. С нашей судьбы станется. В любом случае, я требую достойную зарплату и амулет от безумия.

— Ты уже его носишь, — усмехнулась Лея. — Называется "старшая сестра".

Когда первый шок прошел, девушки вновь сосредоточились на карте.

— Один из кругов прямо в нашем подвале? — оживилась неунывающая и неисправимо любопытная Мира.

Они переглянулись. Это был тот взгляд, который обычно предшествует фразе: «Ну что ж, давай совершим глупость».

— Спускаемся, — сказала Лея.

— Только чур не разделяться и не забыть прихватить фонарик, — отозвалась Мира. — Я любопытная, но не идиотка.

Спуститься в подвал оказалось делом, скажем мягко, демотивирующим. Во-первых, лестница оказалась мраморной, мокрой и ужасно скользкой. И слегка дрожащей, словно под ней дремал кто-то, кто не выспался с начала времен, ну или это просто Дом выражал неодобрение.

Во-вторых, фонарь, честно захваченный для пущей безопасности, в руках у Миры выключился с прощальным скорбным миганием. Только Лея с маской видела хоть что-то. Перед ней в темноте вспыхивали руны — живые, словно пульсирующие чернила.

— У нас завёлся дышащий подвал, — пробормотала Мира, нащупывая плечо сестры. — Уютно, как в кишках у динозавра. У тебя нет ощущения, что нас проглотило какое-то чудище, и теперь мы идем по его пищеводу?.

— Ещё одна такая шутка — и пойдешь первая.

— Пф. У меня в рукаве припрятана булочка. И я не побоюсь ею воспользоваться.

И тут лестница наконец кончилась. Пространство распахнулось в круглый зал с высоким куполообразным потолком. Пол был украшен витиеватым кругом символов, похожим на мандалу, в центре которого возвышался камень. Из трещины в нём струился мягкий свет. Карта не врала: это был один из кругов.

— Круг, — прошептала Лея. — Энергетический. Бабушка запечатала его. И, судя по трещине…

— Он начинает открываться, — закончила Мира и невольно сжала в кулаке булочку. — Кажется, мы одним своим появлением ненароком сняли крышку с консервной банки апокалипсиса.

Лея подошла ближе. Свет камня начал пульсировать в такт её дыханию.

Еще мгновение, и под сводами пещеры (или всё-таки подвала?) повис тяжелый, густой, как масло, и проникающий до самых печёнок шепот:

«Связь возобновлена. Кровь признана. Пробуждение начато.»

Обе отступили — синхронно, почти грациозно, как две кошки, внезапно заметившие, что в углу сам собой зашевелился пылесос.

Раздался негромкий щелчок. В стене открылся проход. Настолько темный, что казалось, будто именно туда и уходят в полдень умирать тени.

— О, великолепно, — прошипела Мира. — Это именно то, чего не хватало: кроличья нора с настроением «пожалуйста, заходите, сегодня вы — наше главное блюдо».

И тут из прохода донёсся голос. Мужской. Вкрадчивый. Противно обольстительный, как шоколадный пирог во снах диабетика.

— Девушки, — сказал он. — Какая удача. Мы так долго ждали этой встречи…

Темнота нехотя сдвинулась, как старый кот с подоконника, и из неё выплыл человек — в пальто цвета ненастного утра, с безупречной осанкой и с до непристойности вежливой улыбкой. С таким выражением лица обычно приносят чай с печеньем, предварительно заменив сахар на крысиный яд, но исключительно ради эксперимента и исключительно в научных целях.

— Только не говори, что это еще один наш новый сосед, — выдохнула Мира, скорее себе, чем кому-то.

Незнакомец, как по сценарию, остановился аккурат на границе круга света. Ни шагом дальше. Как будто и сам знал, что пересекать некоторые линии без приглашения — плохой тон. Или смертельно опасно.

— Прошу простить мою внезапность, — произнёс он. — Я стучался. Кажется, вы были заняты погружением в свою судьбу?

Мира первой пришла в себя. Она вообще частенько первой приходила в себя, а потом уже приходили остальные.

— О, да, конечно. Мы тут только что вскрыли межмировой артефакт и почти воскресили древнюю злобную тварюшку. Самый обычный вторник. Проходите, чувствуйте себя как дома.

Лея незаметно дёрнула её за рукав — как обычно, когда Мира начинала быть собой без предварительного согласования.

— Кто вы? — спросила она сдержанно, с той намеренно нормальной интонацией, которую обычно приберегают для опасных психиатров и котов с двусмысленным взглядом.