Наследницы тьмы и чая

Глава 11. Нормальные, человеческие магические ведьмы

Дом проснулся первым.

Сначала — скрип. Не просто "старые половицы дают о себе знать" — а почти музыкальный звук, высокий, тонкий, как нервный смешок невидимой скрипки. Будто кто-то наступил на очень чувствительную ноту, перепутав ее с половой доской.

Потом — ветер. Или то, что очень хотело казаться ветром. Хотя все окна были добросовестно закрыты, сквозняк прокрался по коридору, невидимый и ледяной, тронул занавески, разметал бумаги на столе, шепнул что-то в камин, и тот разнес по трубе шелестящее эхо незнакомых людям слов.

Лея села, резко, словно кто-то дёрнул за невидимую ниточку. Сон, как и положено приличному сну в таких случаях, начал таять — неровно, кусками, царапая память острыми гранями. Остались только обрывки: подземелье, вязкая тьма, корни — серебристые, живые, хищно выползающие из-под камня, и голос. «Проснись». Древний, как археологическая находка, которой забыли дать имя.

В соседней комнате что-то хлопнуло. Лея вскочила. Миг — и она уже в коридоре, где тут же нос к носу столкнулась с сестрой. Чудо, что не буквально. К тому шло.

— Ты это тоже почувствовала? — спросила Мира. — Что-то проснулось. Кажется там, внизу.

И тут — будто по сигналу — с первого этажа донесся женский голос, обиженный и капризный:

— Анна, ты взяла моё шитьё? Сколько раз я тебя просила не брать мои вещи?! Не лги мне, маленькая дрянь! Я оставила его у окна, а теперь там только пыль.

Ей вторил другой, куда более юный и отчаянный, с надрывом повторяющий одно и то же:

— Если бы ты знала, каково это — потерять ребёнка, ты бы не шумела из-за тряпья!

Сёстры замерли.

— Призраки? — прошептала Лея.

— Думаю, не совсем, — так же тихо отозвалась Мира. — Скорее что-то вроде остаточной памяти. Круг пробудился и вместе с ним пробудилось все, что было здесь пережито. Я… я чувствую его. Он будто вытягивает их из бездны.

— Великолепно! — Лея обвела коридор задумчивым взглядом. — А память о генеральной уборке у него случайно не завалялась?

Шутка не дожила до реакции собеседницы — в холле появилась прозрачная, как туман, женщина с маленьким детским чепчиком в руках.

— Где он?.. Где мой мальчик?.. — голос из отчаянно-подвывающего скатился до едва слышного.

— Нам нужно вниз, — окаменевшими губами пробормотала Лея и испуганно заторопилась: — Круг пробуждает тех, кто не до конца ушёл, призраков, память, и прочую ерунду, а следующей по закону подлости станет какая-нибудь нечисть. Надо как-то его притормозить.

— Ну да, классика. Ночь. Подвал. Ритуал. Сеанс. Кровь. Печенье для духов захватить?

— А ты без выпечки теперь вообще? — спросила сестра и, как и все старшие сестры во все времена, не удержалась от подколки: — Того и гляди, в подвал пролезать перестанешь.

— Может, оно и к лучшему, с такими-то приключениями. Говори, что хочешь, но я должна прихватить хотя бы пряники.

Ветер усилился. Где-то обиженно захлопнулись ставни. А потом началось.

— Я не умирал!

— Ты обещала, что вернёшься!

— Где ключ?!

— Он предал всех нас!

Голоса. Десятки. Сотни. Бесчисленное множество голосов, разбросанных по дому, как осенние листья по саду.

Хозяйкам и правда следовало поторопиться.

Тьма подвала встретила, полная невидимых шорохов. Ощущение опасности растекалось по полу, затекало в уши, в мысли, в каждое из предсердий. Камень в центре круга светился. Но не так, как прежде — теперь это был свет ночного фонаря: уставшего, но верного, как старый пес.

Ведьмы сели на пол возле камня в позу, которую в книгах обычно описывают как " медитативную", а в реальности — как "поди потом развяжись". У Леи чесалась спина, Мира ругала себя за несъеденные вовремя пирожные, которые могли здорово отразиться на мягкости природной подушки, но обе не двигались. Так велел Дом, а с магическими домами, как известно, спорить — себе дороже.

— Мира... — осторожно начала Лея.

— Он дышит, — закончила шепотом Мира.

Она положила ладони на камень. Он был тёплый, будто чья-то мозолистая ладонь. Девушка зажмурилась от яркости нахлынувших вдруг Образов. Именно так, с заглавной. Потому что просто "образ" — это что-то из рекламы зубной пасты, а это настоящая магия, где либо терпи, либо воюй, либо закрой фолиант и пошел вон, в скучную до зубовного скрежета нормальность.

Мира вспомнила всё, чему её никогда не учили: как входить в круг и не быть сожранной им; как молчать, чтобы тебя слышали лишь те, кто должен; как бояться, чтобы страх об этом ни по чем не догадался.

Лея, тем временем, делала то, что умела лучше всего — анализировала. Она внимательно рассматривала стены, пока наконец не заметила в неровностях камня грубо высеченное женское лицо. Как они могли его проглядеть? Оно же огромное! Да очень просто — чудеса всегда происходят исключительно вовремя. Не раньше.

Лицо, казалось, смотрело в ответ совершенно безучасно. Каменные губы не двигались, каменные ноздри не раздувались вдыхая холодный воздух подвала, но сомнения в том, что оно живое, у Леи не мелькнуло даже на мгновение. Поэтому она совершенно не удивилась, когда каменный глаз медленно ей подмигнул. Девушка улыбнулась и кивнула. Подмигивают — это хорошо, надо поблагодарить. Могли ведь и сожрать.

И тут началось.

Подземелье наполнилось шорохами и шагами. Из теней выходили потрепанные и полупрозрачные воспоминания. Старик с телефоном довоенных времен, девочка с куклой, парень с подозрительными татуировками и, возможно, ещё более подозрительной биографией, и многие многие прочие.

Они молчали и неотрывно смотрели на девушек, оставаясь в тени, будто круг света от камня мог им как-то навредить. Хотя, казалось бы, что может навредить воспоминаниям?

— Они меня нервируют, — прошептала Лея.

— Не галдят, как наверху, и то хлеб. Не отвлекай, я тут впитываю информацию. Еще немного — и я буду точно знать, что делать, — добавила Мира.

Перед внутренним взором девушки вновь закружился вихрь Образов: ритуалы, воспоминания, лица, артефакты, мёртвые с ключами… В этот раз куда четче, куда живее. Вот бабушка Вероника держит за руки Треска и грустно качает головой, а он, с разбитым сердцем, опускает взгляд. Вот дети десяти-двенадцати лет на цыпочках крадутся в подвал заброшенного дома, поминутно оглядываясь и вздрагивая от движения теней. Вот камень круга, безжизненный, пустой, как голова студента перед самым экзаменом. А вот склизские, мерзкие, многоногие твари, совсем не похожие на насекомых, потому что любые насекомые гораздо, несравнимо симпатичнее. “Демоны в их истинном облике” — поняла ведьма.