Наследницы тьмы и чая

Глава 12. Сосед, беседа и намеки

Камин гудел, как старый контрабас в руках не особенно трезвого музыканта, чайник фыркал на плите, а в кухне сидели две ведьмы и условный водяной — и всё это не звучало как начало анекдота лишь потому, что анекдоты редко включают в себя оживлённые магические круги и слегка подгоревшие тапки.

— Теперь нужно дать вашему кругу имя, — сказал Треск, интенсивно дуя на кружку, в которой пар клубился подозрительно фигурно. Иногда он складывался в лица. А иногда даже в слова. Сплошь ругательные.

— Думаю, нам стоит назвать его Бублик, — серьезным, даже чуточку официальным тоном предложила Мира.

— Потому что он жрет энергию, как ты булочки на нервах? — уточнила Лея и закинула в рот еще одну крошечную печеньку. — Круглый, вредный и, возможно, откладывается на боках. Пойдет. Бублик, так бублик.

— В любом случае, — Треск отхлебнул, сморщился (чай оказался с душицей), — это признание. Имя — это половина дела. Теперь Дом настроен именно на вас. Осталось пережить его подростковую фазу. Он может начать обижаться, хлопать дверьми или разговаривать голосом вашей бывшей учительницы истории.

— Он уже цитировал мне как-то на ночь устав школы, — сказала Мира мрачно.

— Кстати, об уставах, — протянул новый голос.

Ни скрипа двери, ни шагов, ни тем более вежливого стука перед этим никто не слышал, а потому обернулись присутствующие с отнюдь не гостеприимными лицами. На пороге стоял мужчина. Молодой, как хруст свежего снега, и красивый, как ложь в рекламе. И улыбался так, будто знал про всех за столом что-то очень-очень личное и тайное — и оно ему нравилось.

— Простите, что без приглашения, — продолжил он. — Но калитка была открыта, а запах чая из распахнутого окна — слишком соблазнителен.

Мира с Леей обменялись быстрыми взглядами. Треск едва заметно нахмурился, словно вспомнив, что кроме кота никого не приглашал (да и тот опоздал на целых три дня).

— Я Кайн, — представился незнакомец. — Из соседнего круга. Мы отслеживаем активации, и ваш Дом привлек наше внимание. Решил познакомиться лично.

— Да-да, конечно, — поспешно произнесла Лея. — Проходите. У нас зелёный чай с земляникой и печенье с магической стабилизацией — оно не крошится при укусе.

Кайн опустился в кресло с изяществом, которое было почти слишком совершенным, почти слишком плавным. Но настолько очаровательным, что никто не задался вопросом: "А какой, собственно, соседний круг? Ведь ближайшие магические структуры были разрушены так давно, что только Треску, быть может, известно, застали ли этот момент пушистые мамонты".

— Мы как раз обсуждали, — начал Треск, внимательно наблюдая за гостем, но не находя ничего подозрительного, — что Дом признал девушек. И круг стабилизировался после Имянаречения. Это значит, что теперь девушки могут подписать Договор.

— Вы о Договоре Кругов? — уточнил Кайн, и в его голосе прозвучала лёгкая ностальгическая нотка.

— О нём самом, — подтвердил Треск. — Древняя, скучная, но жизненно важная штука. Подписи ставят те, кого Дом признаёт носителями.

— Это как брачный контракт между ведьмой и её пространством, — пояснила Лея, наполняя свою чашку чаем, — только без свадеб и с гораздо большим количеством обязательств.

— И риском внезапного одушевления стен и половиц, — добавила Мира.

— О, мебель — это ещё цветочки, — усмехнулся Кайн. — Один круг в Гессельдорфе пару лет назад сразу после заключения Договора превратил ванну в хроникёра. Та теперь балуется образами и рассказывает всем гостям о грязных пятках хозяина.

— Ты тоже подписывал Договор? — спросила Мира.

— Естественно, — улыбнулся Кайн. — Я давно живу с кругом. Мы... нашли общий язык. Не сразу, но мне удалось найти к нему подход. Оказалось, мой Дом обожает аромалампы и музыку девяностых.

— Магический круг с музыкальными предпочтениями? — удивился Треск. — Похоже, прогресс действительно не стоит на месте.

Дом — обычно такой чувствительный к чужеродному — хранил молчание. Ни малейших сбоев, ни трещинок в ауре, ни тревожных сигналов. Просто ещё один маг, пусть и чересчур обаятельный.

А где-то в тонких складках реальности, там, где магия переплетается с тенями, демон мысленно потирал руки и улыбался. Не злорадно — нет. С искренним, почти научным интересом.

Час спустя чай сменился кое-чем покрепче. Треск извлёк из известного только ему тайника под полом бутылку с наклейкой "Зелье только для драконов", и, сделав вид, что случайно добыл не то вместо сиропа к чаю, оставил её на столе.

Кайн с воодушевлением травил байки. Он оказался превосходным рассказчиком: истории лились из него рекой, как золотые монеты из прорехи в мешке, и каждая из них намекала на то, что он бывал в таких местах, которые приличные люди описывают лишь многозначительным "ммм... сложно объяснить, но там пахло серой и древними тайнами".

— А ты всегда так непринуждённо общаешься с незнакомцами? — поинтересовался Кайн у Миры, когда Лея отправилась в кладовку за новой банкой варенья из чертополоха.

— Только с теми, для кого Дом смахивает пыль со стульев, — улыбнулась она. — Уверена, он бы не стал так стараться ради какого-то вредного соседа.

— Я польщён, — Кайн склонил голову. — Ваш Дом мне определённо нравится. Характер с огоньком, но с потенциалом к уюту.

Невинная болтовня стремительно теряла невинность, стоило только посмотреть в глаза гостю. Взгляд его был столь красноречив и кокетлив, что девушка слегка покраснела.

— Это мы о Доме или обо мне? — игриво поинтересовалась Мира, ужасаясь и восхищаясь собственной смелостью. Мужчина определенно ей нравился, и чем дальше, тем больше.

— А как ты предпочитаешь? — в его голосе проскользнула едва уловимая электрическая нотка. Не флирт, не дерзость — нечто среднее. Как искра, пробежавшая по проводу: лампочка не зажглась, но легкий дымок взвился над старой проводкой.

Треск демонстративно закашлялся, и, хотя на руке у него не было часов, взглянул на запястье, словно проверяя время.