Наследницы тьмы и чая

Глава 16. Бабушка, демоны и внезапные крылья

Земля задрожала, словно пробуждаясь от тяжёлого сна.

— Это не ветер, — выдохнула Мира, отступая от края воронки. — Узел… оживает.

Кайн метнулся к центру круга, поднял ладони — воздух вокруг него начал колебаться, словно нагретый летним солнцем, завибрировал прозрачный щит. Но было слишком поздно.

Из трещин земли вырвались нити чёрного дыма, тягучие, как смола, скапливающиеся в нечто живое. Первое существо вылезло на свет — на четырёх деформированных конечностях, лишённое кожи, с венами, в которых бурлила чёрная магия. Его пасть была полна пульсирующих глаз.

— Назад! — крикнул Кайн, срывая с себя амулет и бросая его в центр круга. Камень вспыхнул, испуская короткий импульс, но тварь даже не вздрогнула. — Это… уже слишком поздно.

— Убить её можно? — Лея крепче сжала клинок, зачарованный ещё бабушкой.

— Теоретически, — мрачно отозвался Кайн. — Если у тебя есть второй клинок и ещё одна бабушка в запасе.

Мира метнулась в сторону, вычерчивая в воздухе символ Огненного Сплетения. Заклинание сжалось в яркую вспышку — тварь взвизгнула, часть её лица испарилась. Но на его месте тут же выросло что-то новое — будто чужое тело пыталось вспомнить, как выглядит человек.

— Оно подражает! — воскликнула она. — Оно учится в реальном времени!

— Мы не удержим узел, — Кайн резко повернулся к сёстрам. — Надо уничтожить его. Полностью.

— А как? — Лея отбивалась от второй твари, выползшей из трещины, уже в форме мальчика с лицом, как у фарфоровой куклы. Только без зрачков.

Кайн вытащил нож, сделанный из рога демона.

— Есть один способ. Один древний ритуал. Но нужно, чтобы кто-то остался внутри.

Все замерли.

— Нет, — Мира шагнула вперёд. — Мы это уже проходили. Мы не принесём ещё одну жертву.

— Тогда они прорвутся, — Кайн оглянулся. — И этот узел станет вторым проходом.

— Не будет прохода, — вдруг сказала Лея. — Мы свяжем его, как делала та ведьма. Но втроём. Вместе. Если это не сработает… тогда ты, Кайн, получишь право геройски погибнуть. Но не раньше.

Он кивнул.

— По рукам.

Три фигуры окружили круг. Под ногами земля светилась, словно звёздная пыль. Заклинание вспыхнуло, превращая ночь в день. Узел завизжал искажённым голосом, умоляя о пощаде. Но оно не было живым — только памятью о том, что когда-то жило.

Когда всё стихло, осталась только пустота и запах пепла, пропитанный эхом древних слов.

До безопасного укрытия они добрались только под утро — измученные, покрытые пеплом и кровью (чужой, своей и Кайновой — которая, как ни странно, всё ещё оставалась голубой). В лагере их встретили молчаливые ведьмы: те, кто успел перебраться из уцелевших Кругов. Теперь это место больше напоминало шатёр скорби, чем боевую базу.

Первым делом Мира бросилась к карте Узлов — тканевой схеме, вышитой магическими нитями. Один угол уже почернел — их Узел. Второй, на юге, начал пульсировать тревожным красным светом. Третий… исчез вовсе.

— Что это значит? — прошептала она, не отрывая взгляда от карты.

— Это значит, что там больше нет Круга, ни живых, ни мёртвых, — ответила ей ведьма с запавшими глазами. — Ни связей, ни источников. Ничего.

Лея молча присела рядом с костром, где Кайн лежал, укутавшись в покрывало. Он не спал — просто смотрел в огонь. На лбу мерцало слабое свечение — остаточный эффект после магического перенапряжения.

— Мы теряем Узлы, — произнесла Лея.

— Нет. Мы их уже потеряли, — отозвался Кайн. — Теперь идёт обратный отсчёт. Нас осталось меньше сотни.

— И часть из них, — мрачно добавила Мира, подходя ближе, — уже не на нашей стороне.

Костёр затрещал, рассыпая искры.

— Есть новости? — Кайн сел, морщась от боли.

— Один Круг был найден, — тихо произнесла Мира. — Только там… не было никого живого. Но следы магии — совсем новые. Совсем чужие. Мы нашли символ.

Она развернула свёрнутый кусок пергамента. На нём виднелась полустёртая печать. Ведьмы не сразу её узнали, но сёстры знали.

— Это её знак, — Мира с трудом сглотнула ком в горле. — Бабушка. Это её работа.

— Она мертва, — отрезал Кайн. — Это невозможно.

— Возможно, — тихо сказала Лея. — Или она всё ещё жива. Или кто-то… взял её облик. В любом случае, именно она начала сделки с демонами. Она первая продала души. И теперь… мы расхлёбываем её наследство.

— И Узлы — не просто проходы, — добавила Мира. — Это жертвенники.

Кайн медленно поднялся на ноги, его лицо казалось почти прозрачным от напряжения.

— Тогда у нас есть только один путь. К следующему Узлу. До того как его активируют.

— А если он уже активирован? — спросила Лея.

— Тогда… — Кайн повернулся к ним, и в его глазах мелькнула странная тень — не человеческая, не демоническая, совершенно неведомая.

— Тогда придётся встретить их лицом к лицу.

Дорога домой тянулась бесконечно, словно каждый шаг был тяжелее предыдущего. Лес затаился, как хищник перед прыжком — даже птицы умолкли, лишь ветер шуршал в сухой траве, а каждый звук отдавался гулким эхом в безмолвии.

— Мне это не нравится, — проворчала Лея, поправляя посох за плечом. — Слишком тихо.

— Слишком поздно, — мрачно отозвался Кайн. Он держался чуть позади, с каждым шагом всё больше прихрамывая. Голубоватая кровь проступала сквозь бинты, пропитывая ткань.

Дом встретил их зловещей тишиной. Дверь оказалась незапертой. Внутри царили следы недавнего присутствия: тёплая зола в очаге ещё хранила тепло, на пороге лежала слегка влажная трава, будто кто-то только-только вернулся… и исчез.

— Дом? — позвала Мира, переступая порог.

— Я здесь, — отозвался Дом сдавленным голосом. — Вы вовремя. Они идут.

— Кто? — Лея напряглась, готовая к бою.

Вместо ответа на окна обрушилась тень. Сначала одна. Затем вторая. И ещё. С каждой секундой их становилось всё больше, пока весь дом не оказался окружённым непроницаемой завесой мрака.

Осада началась.