Наследницы тьмы и чая

Глава 17. Битва, портал и иные миры

Дом был ранен.

Он больше не пел свои тихие песни, не шептал утешительные слова, не согревал стены домашним уютом. Он стонал — через трещины в стенах, через уставшие балки, через магические линии, натянутые до предела. Барьеры держались лишь потому, что Дом не желал умирать. Лишь потому, что в нём находились они.

Мира с трудом поднялась с пола. На щеке — тёмная сажа, на плече — порез от магической вспышки, но она была жива.

— Лея! — крикнула она.

— Узел жив, — донёсся голос сестры снизу. — Но я… я не знаю, сколько ещё его хватит.

Заскрипели ступени. Кайн спускался с крыши. Он больше не пытался скрывать ни своих крыльев, ни синевы в глазах. Они складывались за его спиной, словно сотканные из света и пепла, а капли голубой жидкости всё ещё стекали по его пальцам.

Мира не отводила взгляда.
— Ты знал.

— Я… подозревал, — ответил он.

— Ты был порталом? — прошептала Лея, поднимаясь.

Он кивнул.

— Я не знал, что они смогут пройти через меня. Я думал, это запечатано. Давно.

Кайн осел на ближайший стул.
— Но узлы слабеют. Один за другим. И я… не человек. Но и не демон. Я… остаток. Печать. Мост.

Тишина повисла в воздухе, густая, как смола.

Затем Дом заговорил, тихо, словно сквозь хрип:
— Они придут вновь. Через одну ночь. И на этот раз — толпой.

Лея опустилась рядом с Мирой.
— Мы не выдержим следующего штурма. Даже с Кайном.

— Есть один способ, — медленно проговорил он, поднимая глаза. — Закрыть узлы. Навсегда. Сломать цепь. Но… для этого надо идти в другой мир. Туда, откуда они приходят.

— Ты сможешь провести нас? — спросила Мира.

Кайн чуть усмехнулся.
— Я же портал. Разве не так?

Утро было обманчиво мирным.

Дом починил часть себя — наспех, через боль, как человек, наложивший жгут на раненую ногу, чтобы дотянуть до вечера. Он шептал ветром в чердаке, ворчал дверными петлями, и только самые внимательные услышали бы: «Идите… только вернитесь…»

Собирались молча. Мира паковала ритуальные ножи, Лея — сосуды с зачарованной водой, мешочек с солью и черепки с углями. Кайн сидел у окна и смотрел в небо. Крыльев сегодня не было — будто стыдился.

— Останусь, — произнёс Треск, подходя к ним с кипой карт и очками, съехавшими набок. — Дом со мной. Если вы не вернётесь, я хотя бы утащу его под землю.

— Оптимист, — фыркнула Лея.

— Я — реалист, — буркнул он. — Но люблю вас, балбески. Особенно тебя, Мирай, хоть ты и варишь чай, как будто хочешь кого-то отравить.

Она усмехнулась и поцеловала его в лоб.

— Мы вернёмся.

Ритуал на узле был прост. Слишком прост. Подозрительно простой.

— Я думала, это будет больше свечей, хороводов, проклятий, — пробормотала Лея.

— Это просто дверь, — ответил Кайн. — Открыть её — ничего. Закрыть с той стороны — вот в чём трудность.

Он провёл ладонью по воздуху, и ткань реальности дрогнула, как водная гладь. За ней — не тьма, нет. Свет. Ледяной. Чужой. Невыносимо правильный.

— Готовы? — спросил он.

— Нет, — ответили сёстры в унисон.

И шагнули внутрь.

Мир за гранью был… безмолвен.

Не было звуков, кроме собственных шагов. Ветер шёл вверх. Небо переливалось ртутью. Вокруг торчали кости архитектуры: обломки башен, сгоревшие храмы, капли чернил, плавающие в воздухе.

— Это место — не мёртвое, — прошептала Лея. — Оно замерло. Как паук в засаде.

Кайн шёл первым. Мира следила за ним. Он будто становился яснее, собраннее, но и… нечеловечнее. Лицо было всё таким же, но движения — нет.

— Ты тут был? — спросила она.

— Я тут рождён, — ответил он.

— А мы выживем?

Он посмотрел на неё, и впервые не солгал:

— Не знаю.

Из-за поворота выступила тень.

Не демон. Не человек. Узел — живой, искривлённый, пульсирующий. Он вбирал в себя энергию мира, как чёрная дыра. Изнутри доносился смех.

Женский.

Сёстры переглянулись.

— Бабушка, — сказала Лея.

А узел засветился, и что-то в нём пошло наружу.

Оно было похоже на женщину, но не было ею. Силуэт, сотканный из теней и звёздного света, с глазами, полными древних тайн. Её голос, когда она заговорила, эхом отразился от стен реальности:

— Вы пришли слишком поздно, дети мои.

— Что ты сделала с Узлами? — спросила Мира, сжимая ритуальный нож.

Существо рассмеялось, и смех его был похож на треск рвущейся ткани.

— Я их освободила. От ваших оков. От вашего контроля. Они всегда были моими.

— Ты не можешь управлять ими, — Лея сделала шаг вперёд. — Это против Договора.

— Договора больше нет, — прошипела тень. — Я разорвала его. Вместе с теми, кто его подписал.

Кайн выступил вперёд, его глаза светились холодным огнём.

— Ты думаешь, что победила?

— О, я только начала, — ответила тень. — И вы — мои первые гости в новом мире.

Мир задрожал. Узлы запульсировали, словно сердце, готовое разорваться.

— Нам нужно закрыть проход, — Кайн повернулся к сёстрам. — Сейчас.

— А ты? — Мира заметила, как его фигура становится всё более прозрачной.

— Я останусь, — его голос был твёрд. — Это мой дом. И я должен его остановить.

— Нет! — Лея схватила его за руку.

Но было поздно.

Проход захлопнулся.

А они остались в мире, где всё было неправильно.

Они стояли у самого сердца узла, окружённые пульсирующим светом, от которого хотелось и плакать, и смеяться, и выцарапать себе глаза, чтобы больше не видеть.

— Это не узел, — прошептала Мира, её голос дрожал от напряжения. — Это… тело. Или тюрьма.

И тогда она вышла.

Женщина, точнее — её призрачный отпечаток, вытянутый, изломанный, но всё ещё узнаваемый. Высокая, седая, в старомодной накидке. Глаза — чёрные, как бездонные шахты. Улыбка — жуткая, как открытая рана.

— Мои внучки. Как вы выросли. Как мило, — голос звучал в их головах, вязкий и липкий, как горячий воск.