Наследницы тьмы и чая

Глава 19. Чай и незваные гости

Дом встретил их молчаливо, сдержанно — словно старый страж, который пережил уже не одну осаду и понял, что не стоит торопиться с радушием.

Треск первым ворвался внутрь, проверяя каждый угол, как сторожевой гоблин-нервяк. За ним проследовал Кайн — всё ещё бледный, с забинтованным боком и непроницаемым лицом. Последними вошли Лея и Мира, усталые, промокшие, переполненные событиями.

На кухне царила тишина. Чайник вскипел, не спросив разрешения, словно Дом сам знал, что делать. Лея расставила чашки, Мира аккуратно выставила банки с вареньем, Треск, устроившись на табурете, тянулся к целой стопке оладий, а Кайн молчал, но впервые выглядел не настороженно, а… растерянно.

— Итак, — произнесла Мира, намазывая масло на мятую лепешку, — наша бабушка оказалась не просто ведьмой, а ключевым элементом демонического апокалипсиса.

— Угу, — кивнула Лея. — Узлы рушатся. Души проданы. Монстры шастают, где хотят. Всё как в старом пророчестве, только без рифмы и с гораздо меньшей поэзией.

— А ещё у нас есть Кайн, — добавил Треск, глядя на него поверх своей третьей лепешки. — Который не человек, но, возможно, приличный парень. Или демон. Или, быть может, приличный демон.

Кайн вздохнул и взял чашку, явно надеясь, что чай способен залить не только горло, но и его тревожное молчание.

— Я не знаю, кем был раньше, — тихо произнёс он. — Но я знаю, кем хочу быть. Это — начало. Думаю.

Лея посмотрела на него пристально, но промолчала. Чай был слишком тёплым, варенье — слишком сладким, чтобы сейчас устраивать допрос.

— Нужно отдохнуть, — предложила Мира. — Утро — за решением. И, возможно, ещё одной осадой.

— Или двумя, — буркнул Треск. — Зависит от настроения демонов.

Дом чуть скрипнул ставнями, словно с ним согласился.

Вечер опустился мягко, окутывая их своим спокойствием. А за окнами мир затаился, ожидая следующего шага, словно охотник, притаившийся в темноте.

В тишине кухни слышалось лишь тихое позвякивание посуды и дыхание тех, кто ещё не утратил надежду спасти свой мир.

Утро встретило их удивительно мирно — редкость, достойная отметки в семейной хронике, если бы таковая у них велась. За окнами пели птицы, которых не успели сожрать тени, а в воздухе ещё держался запах крепкого чая и лёгкой тревоги.

Мира сидела за столом с развёрнутыми картами — старые, в пятнах воска, с подписями на забытых языках, — и пыталась не заснуть носом в указателе демонических активностей. Лея, всё ещё с растрёпанными волосами и тенью от ночных дум, ходила по комнате кругами, уговаривая себя, что всё под контролем.

Кайн стоял у окна, спиной к остальным, глядя, как утро пробивается сквозь деревья. Его силуэт казался ещё более чужим в отблесках рассвета, словно он действительно был создан из теней и звёздного света.

— Есть ещё один узел, — сказала Мира. — Он активен. Или, скорее, пока не выдохся, как остальные. Последний из сети, судя по карте. И… кажется, он защищён. Очень странным образом.

— Страж? — подняла бровь Лея.

— Нет. Словно сам узел отторгает всё живое. Почти всё. Его обходит стороной даже магия. Как будто там уже не совсем наш мир.

Треск вынырнул из корзины с бельём, в которой искал носки, и выдал мрачно:

— Это не звучит, как место, куда стоит идти.

— Зато звучит, как именно то место, куда мы должны, — вздохнула Лея.

Кайн, не поворачиваясь, проговорил:

— Вам лучше взять меня с собой.

— Это обсуждается, — откликнулась Мира.

— Нет. Это предупреждение. Без меня вы туда не пройдёте.

Наступила пауза.

Лея подошла ближе, обошла Кайна и встала напротив. Смотрела ему в глаза, пытаясь прочесть в них ответ.

— Почему?

— Потому что то, что охраняет этот узел, знает меня. Или… знало. Раньше.

— Отлично, — отозвался Треск. — Снова тайны. Давайте просто напишем на лбу «спасибо, бабушка» и прыгнем в следующую пропасть.

Собрались быстро. Дом не жаловался, только тихо стянул вниз кованую лестницу на чердак — где Мира нашла ещё пару флаконов с магической солью и одну крайне подозрительную пушистую тварь, которую Треск пытался уговорить остаться.

— Она не готова к такому путешествию, — сказала Мира строго.

— А кто из нас готов? — буркнул Треск. — У неё хотя бы когти.

Путь к узлу занял день. Но тревога начала нарастать с первых шагов. Мир становился… не таким. Линии деревьев — чересчур прямыми, словно проведёнными по линейке. Камни — будто смотрели, следуя за каждым их движением. А воздух — густел, как вода в болоте, затрудняя дыхание.

На подступах к узлу тишина стала слишком совершенной, нарушаемой лишь их собственными шагами. И тогда из-за покосившегося камня вышел Он.

— Вы опоздали, — сказал мужчина в сером, его голос звучал как шелест сухих листьев.

Он улыбался, но глаза у него были чёрными. Настоящими. Без зрачков. Без дна. Словно две бездонные ямы, ведущие в самое сердце тьмы.

Кайн застыл, его лицо побелело.

— Я думал, ты погиб, — тихо сказал он, и в его голосе проскользнула тень былой боли.

— Почти, — ответил тот. — Но ты же знаешь, почти — не считается.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Ветер принёс запах пепла и чего-то чуждого. И в небе — слишком высоко, чтобы можно было точно сказать — мигнула звезда, которой там раньше не было.

Мира почувствовала: то, что они искали, было ближе, чем казалось.

И страшнее, чем они могли представить.

Мужчина в сером сделал шаг ближе. Почва под его сапогами не издавала ни звука — ни хруста, ни шороха. Даже трава под ним не сминалась, словно отказывалась признавать его вес.

— Кто это? — прошептала Лея, положив руку на рукоять ножа.

Кайн не ответил сразу. Лицо его потемнело, будто он глотал что-то тяжёлое, старое, запечённое в памяти.

— Его звали Элри, — наконец произнёс он. — Когда-то.

— Приятно, что кто-то помнит моё имя, — оскалился Элри. — Хотя теперь я предпочитаю другое. Люди любят давать новые имена вещам, которых боятся. Так проще.