Наследницы тьмы и чая

Глава 20. Битва, бабушка и узел

Мира первой шагнула вперёд, осторожно извлекая из-за пояса зачарованную иглу — тонкий артефакт, способный улавливать ритм Узла и пробуждать его на отклик. Игла вспыхнула слабым светом, но в этот раз он был не тёплым, как обычно, а холодным, словно металлический блеск при лунном свете.

— Он реагирует, — прошептала она, затаив дыхание. — Но… как будто… с отвращением?

— Это потому что его уже «кормят» другим, — мрачно произнёс Кайн. — Элри привязал к нему собственную сущность. Это уже не просто Узел. Это живой орган.

— Очень лестно, — улыбнулся Элри, не сводя с них пристального взгляда. — Обычно меня называют паразитом, но ты, Кайн, всегда отличался поэтичностью натуры.

Лея опустилась на корточки, нежно коснулась земли ладонью. Магический круг на её коже медленно засветился — линии дрожали, словно сдерживая рвущуюся изнутри волну силы.

— Можем прорваться, — произнесла она твёрдо. — Синхронная волна: я — якорь, Мира — проводник, ты, Кайн, — удар.

— Слишком рискованно, — нахмурился Кайн. — Он может уловить наш ритм и ударить в ответ. А если он синхронизирован с Узлом, то его удар будет сокрушительным.

— Если мы ничего не предпримем — он укрепится окончательно, — жёстко отрезала Мира. — Тогда этот Узел станет новыми вратами, и больше их уже никто не сможет закрыть.

Элри продолжал смотреть на них с пугающим спокойствием.

— Я дам вам шанс, — внезапно произнёс он. — Один. Проникнуть внутрь. Посмотреть. Убедиться, что я не лгу. Возможно, вы сами захотите остаться.

— Зачем? — спросила Лея.

— Потому что ты похожа на неё, — ответил Элри, переводя взгляд на Миру. — На ту, что когда-то спасла меня. Может быть, вы ещё не окончательно потеряны для этого мира.

Он отступил, сделав широкий приглашающий жест. За его спиной земля всколыхнулась, словно водная гладь, и открылась: гладкая, пульсирующая поверхность, сотканная из магии и плоти, скрученная в нечто чуждое и противоестественное.

— Давайте решим, — прошептала Мира, чувствуя, как сердце бьётся чаще. — Входим?

Магический проход напоминал глотку живого существа — влажную, чуть пульсирующую, источающую запах металла и пряного ладана. Лея скривилась, но шагнула первой, стиснув зубы. Мира последовала за ней, не отрывая взгляда от Кайна, словно ища у него подтверждение: мы ещё живы, мы ещё свои.

Он кивнул коротко и вошёл за ними.

Внутри оказалось совсем не так, как они ожидали. Не пещера, не подземелье, не покои демона, а целый зал — высокий, пустой, будто сотканный из тумана и отражений. Пол под ногами был зеркальным, но искажённым: вместо их собственных отражений там дрожали чужие образы. Образы ведьм — молодых, старых, испуганных, мёртвых.

— Это… круг? — Лея обвела взглядом ряды стоящих камней по периметру. Они напоминали стражей, чьи лица были стёрты временем или… чем-то куда более зловещим.

— Это место памяти, — произнёс Элри, появившись рядом с ними словно из ниоткуда. — Здесь собраны все, кто «прошёл» через Узел. Все, кто продал свою душу — сознательно или нет. Некоторые выжили. Большинство — нет.

Он щёлкнул пальцами, и из воздуха выплыла проекция женщины — старой, суровой, с чётко очерченными скулами и знаками ведьмы на лбу.

— Бабушка? — выдохнула Мира, чувствуя, как сердце замерло в груди.

— Ваши воспоминания — тоже часть Узла, — спокойно сказал Элри. — Она была одной из первых. Сделка. Жертва. Узел в обмен на защиту Дома. Он принял условия.

Лея шагнула вперёд, сжимая кулаки:

— Она… отдала кого?

— Всё поколение, — тихо произнёс Кайн. — Я знал. Подозревал. Но не был уверен.

— Ты знал?! — Лея повернулась к нему с таким выражением, что воздух между ними словно застыл от холода.

Кайн молчал, глядя в сторону.

Тем временем стены зала задрожали. Магия снаружи забурлила, словно просыпаясь после долгого сна.

— Узел не может скрывать истину слишком долго, — произнёс Элри, — но и прощать он тоже не умеет.

И тогда с потолка, как капли ртути, начали стекать чёрные твари. Бесформенные, хищные существа с глазами, похожими на глаза голодных детей. Одна, две, десять… целая стая.

— Вопрос на повестке дня, — сухо произнесла Мира, вытаскивая зачарованную иглу. — Убегаем, сражаемся или… поджигаем всё к демонам?

Лея выдохнула сквозь стиснутые зубы:

— Я за поджог, но с умом.

Мира уже чертила в воздухе защитный круг — её пальцы порхали, словно дирижёр перед безумным оркестром из молний и шёпота. Кайн встал перед ними, вытянув руки — в его ладонях запылал холодный синий свет, похожий на пламя, но какой-то неестественный.

— За круг, — приказал он. — Я прикрою.

— Мы не на уроке самопожертвования! — рявкнула Лея. — Отойди!

Твари стекались, как капли чернил по бумаге, не издавая ни звука, лишь распространяя гнетущую тишину, от которой звенело в ушах. Они были разными: одна — вытянутая, как вытоптанная тень; другая — похожая на марионетку без нитей; третья — с лицом, из которого сочилась вода.

Мира завершила круг, и он вспыхнул. Волна магии прокатилась по залу — не горячая, не холодная, а… ощутимая, как перо, проведённое по коже. Демоны зашипели, но не отступили.

— Не сдерживаем, — выдохнул Кайн, его глаза уже не были человеческими — они светились слишком глубоко. — Уничтожаем.

Он метнул пульсирующий сгусток света — тот врезался в первую тварь, и она исчезла, будто её никогда не существовало. Вторая попыталась увернуться, но Лея вскинула ладони, и воздух перед ней затрещал. Её удар был грубым, почти сырой магией, но действенным. Тварь разлетелась на клочья тени.

Мира, стоя в центре круга, запела. Не песню, а зов. Ветер взвыл в ответ, закружился, и одна за другой твари начали застывать, словно их сковал лёд.

Но одна — главная — не сдвинулась. Она стояла на границе круга, не касаясь защитных линий. У неё было лицо человека. Женщины. Очень знакомое лицо.

— Бабушка… — выдохнула Мира.