Наследницы тьмы и чая

Глава 22. Побег, иномирье и проводник

Тварь издала звук, чуждый нашему миру — не рычание и не визг, а нечто среднее между треском рвущейся ткани и эхом от колокола, утонувшего в болоте.

— БЕЖИМ! — крикнула Мира, схватив Лею за руку.

Кайн выдернул из воздуха тонкий серебристый клинок — словно вылепил его из тумана — и встал между ними и монстром.

— Не оглядывайтесь! Я догоню!

Они не стали спорить. Лес, которого раньше боялись, теперь казался спасением. Они неслись сквозь заросли, перепрыгивали через корни, царапали лица о колючие ветви — всё лучше, чем ещё секунда под взглядом той твари.

Позади раздался треск. Что-то гигантское — слишком тяжёлое, слишком неправильное — ломало деревья, как соломинки.

— Он не справится один! — выдохнула Лея, спотыкаясь. — Он же один!

— Он не совсем человек, ты забыла?

— Он ранен!

Мира резко остановилась, схватила сестру за плечи.

— А если мы вернёмся, и оно нас всех порвёт, кому от этого легче будет? Треску? Дому? Кошке тёти Эстер?

Лея всхлипнула, вытерла щеку и кивнула. Они побежали дальше.

И всё же на повороте, за плечом послышался голос. Низкий, чуть дрожащий, будто от боли.

— Я сказал: я догоню.

Кайн вышел из зарослей, весь в порезах и ссадинах, но живой. В руках — тот же меч, а по лезвию текла голубая жидкость. Он бросил её в траву. Там, где она упала, зашипело и поднялся пар.

— Оно не умерло, — сказал он, — но задержится. Я использовал… кое-что, чего у меня больше нет.

— Что? — тихо спросила Лея.

Он не ответил. Просто опустился на колено. Не от раны — от усталости.

— Нам нужно добраться до Дома. До света. До Договора.

И тогда сзади, из кустов раздался тихий, едва слышный голос:

— Вы… вы всё ещё живы?

Девушки резко обернулись.

Из тени вышел Треск. Весь в паутине, с веткой в волосах и зельем в одной руке.

— Я отвлекал вторую тварь. По-своему. Больше ни в чём не просите меня участвовать. Я стар. Я библиотечный дух. Я завещал себе смерть среди полок.

— И ты нас нашёл? — удивилась Мира.

— Не я. Дом. Он меня пнул. Прямо из шкафа. Через полмира.

Они переглянулись.

— Значит, — хрипло сказал Кайн, — нам ещё улыбается судьба.

— Или… — Треск покосился на небо, где сквозь облака начала просачиваться тревожная пурпурная полоска — …у неё очень странное чувство юмора.

Когда они вышли из леса, всё было… не так. Не сразу, конечно. Сначала — пронзительная тишина. Потом — ощущение, будто шагнули не на тропу, а в зеркальную гладь.

— Почему небо… зелёное? — прошептала Лея, поднимая взгляд.

— Почему деревья одинаковые? — добавила Мира, озираясь. — Как будто кто-то скопировал один дуб сто раз.

— А почему я вижу библиотеку, если смотрю на камень? — Треск щёлкнул пальцами перед собой. Камень остался камнем. — А вот только что…

— Это не наш мир, — устало произнёс Кайн. — Узел не просто прорвался. Он расплескал границы. Мы сейчас между. В зазоре. В зыбком месте.

Мира нахмурилась, её лицо отразило тревогу:

— И что это значит?

Кайн провёл рукой по воздуху — и тот вспыхнул тонкой сетью линий, словно на миг стал видимым. Узоры были чуждые, неведомые. В каждом изгибе чувствовалась чья-то воля — не их, не человеческая.

— Значит, сейчас каждое наше решение… может отправить нас в другой вариант реальности, — сказал он. — Или ещё хуже — раздробить нас. По кусочкам. По мирам.

Треск взвизгнул:

— Простите! А у кого из нас компас здравомыслия? А?! Кто тут отвечает за “вернуться домой целиком”?

— Никто, — отрезала Мира. — Но мы можем искать зацепки.

Они двинулись дальше — тишина вокруг казалась глухой, как под колпаком. Миры сменялись один за другим: в одном не было звука вовсе, в другом — ветер говорил с ними голосом их матери, в третьем на мгновение показалось, что они уже дома, только Дом был опустевшим, старым, покинутым.

— Это ловушка, — прошептала Лея, уставившись на знакомую веранду. — Это не наш Дом. Это тот, что мог бы быть.

И тогда появился он.

На перекрёстке трёх троп, где лес расходился фантомными стенами, стоял человек в плаще. Высокий, чёрный, с книгой в руке.

— О, вы заблудились, — произнёс он мягко. — Случается. Но я знаю путь. У меня ведь карта.

— Кто ты? — спросила Мира, сжав амулет в кулаке.

— Проводник, — он улыбнулся. — Или просто тот, кто был рядом, когда случилось искажение. Я могу помочь. Но придётся выбрать. Кем вы хотите остаться?

— Мы уже выбрали, — сказала Лея, но голос дрогнул.

Мир вокруг содрогнулся. Ветер принёс запах дома, кофе, чернил и… чего-то ещё. Чего-то древнего.

Треск уставился на мужчину с подозрением:

— Ты не из нас. И ты не из этих миров. Ты…

— Пока никто, — он повернулся к Кайну. — Но ты ведь узнаёшь меня, не так ли?

Кайн ничего не ответил. Только сжал рукоять меча и сделал шаг вперёд.

— Пора идти, — сказал он тихо. — Быстрее, пока узел ещё дышит.

И пока они шли, никто не осмелился обернуться. Только ветер шепнул вслед:
“Каждое решение оставляет след. Особенно — неправильное.”

Мир вокруг продолжал меняться. Пространство, которое только что казалось стабильным, теперь искривлялось и изгибалось, словно ткань, подверженная бесконечным складкам. Каждый шаг звучал как разрыв, как звон отлетающего колокольчика, и где-то вдалеке шевелились тени, которые не поддавались определению.

— Мы близки, — проговорил Кайн, не оборачиваясь. — Всё меньше времени.

Лея шла рядом с ним, но её взгляд был рассеян. В воздухе чувствовалась странная тяжесть, как если бы каждый её вдох наполнялся неведомым страхом. Она чувствовала, как эта тяжесть ползёт в голову, заставляя мысли путаться. Её сердце билось быстрее, но не от усталости — а от того, что нечто изменилось. Что-то внутри неё откликнулось, но не было ясно, что именно.

Сестра шагала немного позади. Мира смотрела на неё с растущим беспокойством.