Наследник 2. По Академии Аналитики

Глава 3. Новая жизнь и новые планы.

В большом просторном кабинете Ректора Имперской Академии Аналитики — с высокими стрельчатыми окнами — сидели несколько человек: сам Ректор, Магистр Горной Гильдии, Генри Валент, Главный Адвокат Горной Гильдии мэтр Сильвер, и Его Императорское Высочество Генерал Мартин Торн, шеф Службы Имперской Безопасности при полном параде.

— Господин Ректор, — начал разговор Адвокат, — хочу напомнить Вам, что согласно Имперскому декрету об учреждении Вашей Академии, Горная Гильдия имеет право посылать одного курсанта к Вам на обучение с периодичностью раз в пять лет.

— Совершенно верно, Мэтр, — подтвердил Ректор.

— Отлично. Тогда позволю себе снова напомнить Вам, что уже восемьдесят лет наша Гильдия не использовала это право.

— Вы же прекрасно знаете, Мэтр, с чем это было связано.

— Тем не менее, мы хотим и, более того, просим Вас предоставить положенное нам право на одно место в этом году. В качестве кандидата мы предлагаем нашего Прим-Мастера Горной Гильдии, кавалера Орденов за заслуги перед Империей четвертой, третьей, и второй степени Генри Валента.

— Как я понимаю, он не имеет дворянского титула?

— Да, вы правы, он плебей, но весьма заслуженный и достойный. К тому же сирота.

— Мэтр, поймите меня правильно, — Ректор вздохнул, — я бы хотел гарантий того, чтобы прежние трагедии больше не повторятся.

— Позвольте, о чем идет разговор? — Генерал удивленно посмотрел на Ректора и Адвоката. — О каких трагедиях идет речь, о чем я не знаю? И, кстати, почему? Я ведь и сам оканчивал эту Академию.

— Дело крайне деликатное и щекотливое, — Ректор суетливо «заскользил» взглядом по присутствующим, а потом решился поведать правду: — Хорошо, я расскажу. Пусть и Ваш кандидат послушает тоже, — Ректор вздохнул и продолжил. — Раньше у нас учились плебеи, причем не только парни, но и девушки. Прием был весьма ограничен и не превышал одного человека в год. Это правило было установлено после Великого мятежа — шестьсот лет назад.

Так вот, сто лет назад на первый курс была зачислена очередная плебейка из богатого и уважаемого рода. Она прошла конкурс, который тогда составил более двух тысяч кандидатов на это место. На свою беду, она была не только очень умна, но и очень красива. И естественно, ее обаяние не осталось не оценённым парнями аристократами с ее курса. Завязался роман между ней и Имперским принцем. Сначала, когда они встречались тайно, это не вызывало никаких проблем. А потом… потом она забеременела. Принц повел себя крайне недостойно. Он заявил, что это не его ребенок, и предложил ей сделать аборт и расстаться. Она отказалась, сказав, что родит ребенка и воспитает его сама, и ничего от Принца не требует. Но он не хотел иметь бастарда на стороне. Пригласив девушку к себе якобы для прощания, напоил ее снотворным. После чего, ее увезли в больницу и сделали аборт. После аборта и развившихся осложнений, она уже не могла больше иметь детей.

— Подлец, — процедил сквозь зубы Генри.

— Не буду спорить, — Ректор снова вздохнул. — Не выдержав такого предательства, девушка отравилась. Спасти ее не удалось. Скандал замяли, но вышел циркуляр о запрете принимать незамужних девушек плебеек в Академию. С тех пор больше желающих, лиц женского пола плебейского происхождения, поступить не было.

— Ну а с парнями плебеями-то что? Они же не беременеют, — спросил Генерал.

— А с ними вот что, — Ректор вытер платком лоб, — последние три курсанта, которые тоже прошли очень серьезный конкурс, были не только умны, но и красивы. И естественно у них завязались романы уже с девушками аристократками. И не последними, а с принцессами. Когда об их отношениях узнали, то девушки подвиглись жестокому прессингу со стороны остальных аристократов. Им писали записки, оставляли надписи на дверях их комнат, среди которых «плебейская подстилка» или «шлюха» были самыми невинными. Первая пара не выдержала и обнявшись в кровати отравилась. Вторая пара — на следующий год — тоже, лежа в кровати, вскрыли себе вены.

А вот третья пара отправилась на Орлиный мост, и, взявшись за руки, прыгнули вниз, где и разбились насмерть. Когда их руки попытались разжать, то патологоанатом сказал, что придется им ломать пальцы. Так как родители принцессы отказались ее хоронить, то похоронили их в одном гробу вместе, родители парня плебея. На их могиле, на плебейском кладбище, стоит памятник из бронзы. Он изображает момент их прыжка с моста, а внизу надпись — «Теперь навсегда вместе». Плебеи называют его памятником Вечной любви, и все свадьбы там фотографируются, а новобрачные дают там клятву любить друг друга всю жизнь. Там даже площадку специальную сделали для машин. Это было восемьдесят лет назад. С тех пор действует негласное правило — плебеев не принимать в Академию. Кстати, вскрытие показало, что все трое девушек были девственницами.

— Девушки вызывают у меня только восхищение, а парни плебеи только отвращение — неожиданно сказал Генри.

— Почему, — Ректор удивленно поднял брови.

— Потому что девушки отдали для своей любви все, что могли, даже свои жизни. А вот парни струсили, не справились с ситуацией и погубили не только себя, но и доверившихся им девушек, — жестко ответил Генри. — И я думаю, что парни просто хотели подняться за счет этих девушек по социальной лестнице.

— А как поступил бы ты, на их месте? — с интересом спросил Генерал.

— Я бы предложил им бежать за границу, например в Тарайскую Империю, — уверенно сказал Генри, — и там начать новую жизнь. Руки, ноги есть, головы тоже светлые, раз поступили в такую Академию. На жизнь бы заработали, зато все были бы вместе и живы.

Ректор внимательно посмотрел на Генри.

— Очень интересные рассуждения, неожиданно и необычно. А Вы знаете, Мэтр, я его, пожалуй, возьму. Чувствую, что немало девичьих сердец он разобьет, но я уверен, что самоубийств он не допустит. Но у меня условие для Вас, Прим-Мастер.

— Какое?

— Первое. Постараетесь не заводить никаких романов в Академии. Хотя бы не будьте их инициатором. Помните про Орлиный мост.