Наследник 4. Наследие единой Империи.

Глава 1. Тая.

Сильный рывок правой руки заставил Генри заскрипеть от боли зубами.

«Хорошо, что она весит немного, а то точно был бы вывих», — подумал он, перегнувшись через перила моста. Наручники сковывали его руку и руку Таи, на которую он незаметно успел их надеть, пока она снимала плащ. Ее безвольное тело тянуло его в пропасть.

— Черт! Она еще и без сознания. Это все осложняет, — упираясь, с неимоверным трудом, он перетащил Таю через перила обратно на мост. Сняв наручники, он перекинул девушку через плечо, и, подобрав ее плащ, он быстрым шагом отправился обратно в Академию. Принюхавшись, он понял, что Тая еще и обмочилась: «Ну слава Богу, что хоть это, а не что-то еще», — подумал он.

Без пяти минут до отбоя, он уже входил с Таей в свой блок.

«И что с тобой делать теперь? Сначала тебя нужно помыть и постирать твои вещи», — решил Генри, и стал ее раздевать.

Когда он стягивал с нее мокрые брюки и трусики, Тая стала приходить в себя.

— Где я? — выдавила она ослабевшим голосом.

— Как где, в Аду конечно, — ответил ей раздраженно Генри.

— Почему в Аду?

— Потому что все самоубийцы попадают в Ад. Ты что, не знала?

— А ты кто? Я тебя узнаю. Ты Генри, ты что делаешь здесь? Мы упали вместе?

— Я что, похож на идиота? Хотя был момент, когда я чуть не вывалился за тобой.

— А как тогда ты тут оказался?

— Так я же такой убийца, развратник и бабник, что черти из Ада наняли меня по ночам помогать им грешников в котлы определять.

— А почему ты меня раздеваешь? Хочешь все-таки меня изнасиловать?

— Очень надо! — фыркнул парень брезгливо. — Ты, когда само убивалась, описалась. Тебя перед котлом нужно помыть.

— Господи, как стыдно, — Тая закрыла глаза руками и заплакала.

— Чего уже сейчас плакать? Раньше думать нужно было, — Генри взял обнаженную Таю на руки и понес ее в ванную комнату. Там он аккуратно положил ее в ванну и включил горячую воду.

— А почему это похоже на наши ванные комнаты? — всхлипнула Тая, прикрывая руками грудь и темный треугольник внизу.

— Так у меня здесь, как у работника, есть поблажки. Я для тебя эксклюзивное обслуживание выбил, все-таки мы не чужие люди. Может быть я на тебе даже женюсь. А что? Голой я тебя уже видел. Сейчас помою тебя, и сразу в котел со смолой. Черти уж поди заждались давно.

— Генри, можно я сама помоюсь? Я стесняюсь.

— Ладно, только давай договоримся никаких новых самоубийств. Не хватало, чтобы ты мне всю ванну загадила кровью. Я все режущее убрал. Так что не ищи, и зубами вены на руке не грызи.

— А что, у мертвых разве идет кровь?

— Так от вас — самоубивцев — всего ожидать можно. Значит так, я дверь не закрываю. Подглядывать не буду, я и так там уже все видел. Ничего нового для себя не обнаружил, кстати. Помоешься, вот халат и выходи. Будем пить чай, и решим, что с тобой делать дальше.

— А что можно сделать?

— Поговорю с самим Сатаной, может он тебя обратно отправит. Будешь служить на Земле мне.

— А что, так можно? И что значит служить тебе?

— Для свежеиспеченной самоубийцы ты задаешь слишком много вопросов, — проворчал Генри недовольно. — Возьму тебя в сексуальное рабство, будешь исполнять все мои самые извращенные сексуальные фантазии.

— А если я не захочу?

— Чего не захочешь? Возвращаться?

— Нет, быть в твоем сексуальном рабстве. Я вообще еще девушка.

— Это ненадолго. Ты не просто девушка, а само убившаяся девушка, и у тебя вообще нет никаких прав и голоса. Но если будешь кобениться, то твой персональный котел — с кипящей смолой — тебя ждет, и я уж позабочусь, чтобы огонь под ним горел пожарче! Ладно, мойся.

Через полчаса из ванной вышла Тая — в халате, с накрученным на голову тюрбаном. По ее взгляду, не сулившем ничего хорошего, Генри понял, что она обо всем уже догадалась.

— Значит в Аду, говоришь, работаешь? — тяжело спросила она, ища глазами, как понял Генри, что-то крепкое и массивное.

— Предупреждаю: скалок, сковородок и ножей нет. Я их всех спрятал, — поспешил осведомить несостоявшуюся грешницу юноша.

— Ничего, мне хватит и табуретки, чтобы надавать от души по твоей наглой и нахальной морде. Как ты мог так бесцеремонно меня раздеть, да еще и облапал, наверное, всю!

— Клянусь, только в необходимых пределах, кстати, вещи твои уже стираются.

— Объясни тогда, почему у меня на руке такой след от наручника? А-а поняла, ты меня приковал и насиловал, пока я была без сознания?

— Когда я успел бы, хотя мысль конечно интересная. Этот след от наручников, которыми я приковал тебя к своей руке на мосту, чтобы не упустить тебя, когда ты прыгнешь. Ты меня чуть не утянула с собой. Но я не верил до последнего, что у тебя хватит смелости или дурости, я уж и не знаю чего больше, сделать это. Ты меня удивила! Садись. Будем пить чай и угощайся пирожным «серый трюфель».

— Дай мне свой телефон, — вдруг сказала Тая решительным голосом.

— Зачем?

— Просто дай мне свой телефон!

— Вот, возьми, — Генри протянул ей аппарат, и Тая стала лихорадочно просматривать альбом фотографий.

— Подожди, ты решила, что я фотографировал тебя голую?

— Ты был бы не первый, кто сделал такую подлость.

— А кто был первым?

— Тебе зачем?

— Я его убью.

Тая испуганно посмотрела на Генри и тихо спросила:

— Правда убьешь? А фотки? Он их уже раскидал по Сети, с ними что делать?

— Что там такого?

— Я принимала душ, а он камеру там спрятал, и потом шантажировал меня. Мол, если я с ним не пересплю, он откроет доступ к ним всем. Сегодня ночью я должна была прийти к нему, но я решила, что Орлиный мост будет лучшим решением.

— Что? Только фото в душе?

Тая покраснела:

— Там я не только мылась, но и рукой… сама.

— Мастурбировала что ли?

— Фу, как это грубо и нетактично, с твоей стороны. Но да. У девушек тоже есть такие потребности.