Наследник 4. Наследие единой Империи.

Глава 4. Признание Акиры.

Тая продолжила:

— У меня началась настоящая истерика. Акира взяла меня в охапку, отвела в машину, и мы поехали к ней в замок. Всю дорогу я рыдала, а Акира меня успокаивала. Там нас встречал ее отец, он уже все знал.

— Что случилось? — спросил он строго Акиру.

— Негодяи вели себя непристойно с Таей, но я им надавала, а братик им добавил от души, — гордо сказала Акира.

— То есть в школе, какие-то негодяи, пытались изнасиловать дочь моего вассала?

— Точно так, папа, но им это не удалось, я их побила!

— Я горжусь тобою, дочь, ты вела себя как настоящий сюзерен! Отведи Таю к себе, пусть сегодня она останется у нас ночевать. Ей нужно успокоиться.

Потом он повернулся к начальнику охраны.

— Вы все слышали? Если их не наказать сегодня, завтра они поднимут свои грязные лапы уже и на мою дочь.

— Да, Ваше высочество.

— Вы все поняли, что нужно сделать?

— Так точно, все будет исполнено согласно закону.

— Приступайте. Пальцы им не режьте, просто сломайте. И все остальное сделайте так, чтобы они больше думать о таких мерзостях не могли!

— Прикажете их кастрировать?

— Думаю, это излишне, но отбить не мешает.

Через пять минут три машины набитые гвардейцами вылетели из ворот дворца и понеслись в направлении школы.

Короче, когда их выписали из больницы, они были с позором исключены из школы, а их семьи уехали из провинции навсегда. Потому как, если дети такие, значит и родители виноваты.

Тая вздохнула и еще крепче прижалась к Генри, обняв за шею.

— А сейчас я тебе расскажу что-то неприличное и непристойное. Акира отвела меня к себе в комнату, стала утешать, шептать разные слова на ушко, целовать, и мы не заметили, как оказались совершенно голые в одной кровати, ласкающими друг друга.

Она замерла, ожидая реакции Генри.

— Это ты называешь неприличным? — с улыбкой спросил Генри. Тая облегченно вздохнула и продолжила:

— Мы стали часто так делать, и однажды Акира принесла записи взрослых фильмов. Там здоровые волосатые мужики делали ужасные вещи с молодыми девушками. Когда мы это посмотрели, то решили, что никогда не свяжемся с мужчинами. А будем любить только друг друга. Разве может их грубая животная любовь сравниться с нашей нежной женской?

— А вот это отлично! — прервал ее Генри.

— Почему? Я думала, что ты будешь недоволен, — удивилась Тая.

— Потому что, если бы вы тогда так не решили, то боюсь — при вашей красоте — у вас к этому времени был бы уже отряд парней. А я встречаюсь только с девственницами.

— Я никогда об этом не думала с этой точки зрения, — удивилась Тая и продолжила. — А потом я узнала об Имперской Академии Аналитики, и решила, что это мой шанс вырваться из нищеты и прозябания в периферии. Зажгла этой идеей: и Акиру, и ее брата и мы все вместе поступили. Деньги мне на первый семестр дал отец Акиры, со словами, что он мог бы оплатить и всю учебу, но мне надо становиться самостоятельной.

Мы приехали, поселились с Акирой в одной комнате. День, когда мы стояли на общем построении, был самым счастливым и последним хорошим днем в моей жизни. До встречи с тобой той ночью. И виноват в этом только ты!

— Я-то тут причем? — искренне удивился Генри.

— А при том, что Акира влюбилась в тебя как кошка. В первый же день. И совсем забыла меня. Мы с ней — после приезда — больше ни разу не были вместе, хотя и жили в одной комнате.

— Да когда это она успела? Я с ней даже не был знаком.

— А она посмотрела ролики, как ты вышел со своими страшными ножами на встречу трем группам, которые тоже захотели тебя побить. И сказал им, оскалившись как волк, эту ужасную фразу «Я готов умереть здесь и сейчас, а вы готовы?» И они все разбежались. Мне тогда это все не понравилось, а вот Акира чуть не кончила прямо на месте. Она все время повторяла: «Какой мужчина, какой зверь!» И все! После этого, только и слышно стало от нее: «Ах Генри то, ах Генри се, а меня как будто и нет совсем.

— В самом деле? Честно не знал. А вот ты мне понравилась, и я помню этот момент в деталях.

— Как и когда? — Тая заерзала под боком Генри. — Расскажи, пожалуйста.

— Я в тебя влюбился, когда ты упала на меня, сбегая по лестнице. Я тебя поймал, заглянул в твои глаза и понял, что пропал!

— Это когда ты меня при всех облапал за попу, а я тебе дала пощечину? — смущаясь, спросила девушка.

— Именно тогда, — потирая щеку, подтвердил Генри.

— Мне тогда Акира сказала, что я: как была дурой, так дурой и помру. Потому что половина девочек курса мечтало бы оказаться на моем месте. Я ее прямо спросила: «И ты Акира тоже об этом мечтаешь?» Она сказала: конечно. И даже не задумалась ни на секунду! И я поняла, что я ей больше не нужна. Что она больше меня не любит. Она променяла меня на тебя. И я снова осталась одна. А потом, позвонил папа, и забрал все деньги. Мне нечем стало заплатить за продолжение учебы. И этот принц Стэн с его гадостями. Вот тогда я и решила, что мне не нужно и незачем больше жить. Что я никому не нужна. Я решилась сделать последнюю подлость.

Тая замолчала, и, посмотрев на Генри глазами полными слез, сказала: — Я решила сделать эту подлость тебе, Генри.

— Мне? — удивился Генри. — Это как же? И почему?

— Я решила, что это ты во всем виноват. Это ты украл у меня Акиру, и я решила отомстить. Я знала, что везде висят камеры слежения, и все узнают, что это ты выпустил меня на Орлиный мост. Ведь я знала, что нравлюсь тебе.

— Так я за тобой пытался ухаживать! Сложно не догадаться.

Тая грустно улыбнулась.

— Как неуклюжий медведь! Я решила, что ты меня пропустишь. И когда меня не станет, тебя накажут. Тогда Акира узнает, кто помог мне умереть и разлюбит тебя. А потом случилось то, что случилось. Я поняла, что теперь не одна. Что теперь у меня есть ты. Что мне очень нравятся мужские ласки, — засмущалась она.

Тая закрыла лицо руками, и тихим голосом сказала: — Теперь, когда ты знаешь, какая я неблагодарная, грязная, развратная и подлая, предавшая лучшую подругу… сестру, которая так много сделала для меня. Еще и хотела сделать тебе гадость. Подставить тебя под судебное преследование. Ты больше, наверное, не захочешь даже ко мне прикоснуться? — она зарыдала и добавила: — Зачем ты тогда меня спас? Мир бы стал лучше без меня. Она повернулась на живот, тихо плача в подушку.