Наследник для Бандита ✧

= 1 =

Ольга Шо

"Наследник для бандита"

Глава 1

Людмила расплатилась с таксистом, захлопнула дверцу и, не оборачиваясь, протянула руку назад — племянница тут же вцепилась в её ладонь тонкими, чуть дрожащими пальцами. Наконец-то они дома. Два месяца, два бесконечных месяца в душной столице, в съёмной комнатушке с продавленным диваном и вечным гулом за стеной, — и вот они вернулись. В родной город. В этот тихий, заросший травой уголок земли, который когда-то назывался домом. Вместе. И ничего на свете не было важнее этого.

— Я так давно здесь не была, — Регина обвела взглядом невысокий, выкрашенный в коричневый цвет забор, за которым пряталось небольшое домовладение Людмилы — всё, что осталось от родителей, всё, что не продали, не потеряли, не растеряли по дороге.

— Давно, Регина, — мягко отозвалась Люда, сжимая ладонь племянницы чуть крепче. — Тебе было всего пять, когда мой брат привозил тебя сюда последний раз. Ты ещё на крыльце сидела и кормила хлебом соседского кота.

— Я не помню, — выдохнула Регина, и в голосе её вдруг дрогнула такая острая, незаживающая боль, что у Люды сжалось сердце. На глазах девушки выступили прозрачные, тяжёлые слёзы, они скатывались по щекам, оставляя мокрые дорожки.

До сих пор, спустя столько лет, было невыносимо больно вспоминать о родителях. О том дне, когда их не стало. О том, как мир вдруг рухнул и превратился в сплошную серую пустоту.

— Дорогая, — Людмила обняла племянницу за талию, притягивая к себе, чувствуя, как та вздрагивает от беззвучных рыданий. Она понимала эту боль, разделяла её, носила в себе такую же, только чуть приглушённую временем. — Идём в дом. Идём, моя хорошая.

— Ты лишилась всего ради меня, Люда, — прошептала Регина, утирая слёзы свободной рукой. — Теперь вынуждена жить здесь, в этой глуши. Ты могла бы остаться в Москве, у тебя была работа, квартира…

— Неважно, — перебила Люда твёрдо, хотя внутри всё сжалось от горечи. — Главное ведь, что мы вместе. А со всем остальным мы справимся. Правда?

Регина кивнула, шмыгнула носом и шагнула следом за тётей, переступая порог дома, в котором не ступала нога человека уже много лет. Здесь пахло сыростью, старой древесиной и густой, въевшейся, пылью, словно время само осело серым налётом на каждой поверхности.

В доме давно никто не жил. Сама Люда не появлялась здесь с тех пор, как четыре года назад хоронила родителей — тогда она приехала на несколько дней, закрыла окна, заперла двери и уехала, оставив всё как есть. И вот теперь вернулась. И работы здесь было невпроворот — пыль покрывала толстым слоем подоконники, столы, полки, даже старый будильник на комоде, который остановился на какой-то давно минувшей дате.

— Я помогу тебе убраться, — сказала Регина, оглядывая небольшую комнату с высоким потолком и треснувшей плиткой у печи. — Наведём порядок, Люда. Всё будет как новое.

— Вдвоём мы управимся за день, — отозвалась Людмила, стараясь звучать бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. — В доме всего две небольших комнатки, да мебели немного. Мои родители здесь почти и не появлялись — после того, как перебрались в город, сюда наведывались раз в год, не чаще.

Регина и Люда весь следующий день провели в хлопотах: мыли полы, протирали окна, выбивали пыль из старого дивана, который помнил ещё бабушкины руки.

К вечеру они управились — уставшие, но довольные, с красными от воды и тряпок ладонями. Поужинали скромно: консервы, хлеб и чай из завалявшейся в шкафу заварки, а после сели на диван, привалившись друг к другу плечами. Надо было отдохнуть и решить, как быть дальше.

— Регина, — начала Люда, помедлив, подбирая слова, — тебя в колледж надо устроить. Я знаю, что жить в селе, в тридцати километрах от города, — вовсе не мечта восемнадцатилетней девушки. Но у нас нет иного выхода. Ты должна будешь пойти в сельский колледж, хотя бы на первое время. Я завтра попытаюсь найти работу. У нас совсем нет денег, Регина. Тысяча, может, полторы — и всё. Первый месяц нам придётся очень непросто. Но когда я получу зарплату, всё изменится к лучшему. Вот увидишь.

— Главное, что я с тобой, — тихо ответила Регина, и в голосе её звучала такая искренняя благодарность, что у Люды защипало в глазах. — Всё лучше, чем в детском доме, Люда. Ты даже не представляешь, как там было… — она запнулась, но быстро взяла себя в руки. — Ты меня спасла. Спасибо, что забрала, когда мне было семнадцать. Я не продержалась бы там ещё год до восемнадцати.

— Я не могла тебя там оставить, — сказала Людмила, и голос её дрогнул. — Ни за что. Даже эти несчастные месяцы не могли ждать до твоего совершеннолетия. Хорошо, что тебе уже есть восемнадцать. Теперь никто не сможет нас разлучить.Ты - совершеннолетняя. Никто тебя не отнимет.

Людмила вздохнула, помня о проблемах, которые нажила, когда сделала всё, чтобы забрать племянницу себе, когда той было семнадцать.

— Жаль, что здесь нет даже телевизора, — с горечью произнесла Регина, оглядывая пустую стену, где когда-то висел старый чёрно-белый приёмник. — Так скучно. Хоть бы радио где достать.

— Я могу в телефоне радио включить, — улыбнулась Людмила, прижимая девушку к себе, чувствуя, как та расслабляется в её объятиях, — да и телевизор тоже, если интернет потянет.