Наследник для босса-миллиардера!

Глава 1.

Самые сильные женщины — те, кому пришлось защищаться дома.

— Алиска... — тянется пьяный голос моего парня из кухни.

Одного этого звука хватает, чтобы внутри всё оборвалось. Липкий, холодный ужас мгновенно сковывает тело. Я вжимаюсь в кресло, в котором сижу, будто надеюсь слиться с ним, стать невидимой.

— Алиса, мать твою! Сюда подошла, блядь!

Ноги становятся ватными и не слушаются, но я всё равно поднимаюсь и медленно плетусь на кухню, где меня уже ждёт Игорь.

Он стоит у раковины и шатается. Его мутный, стеклянный взгляд уставился на несколько немытых тарелок и один пустой стакан из‑под воды, словно это доказательство моего смертного греха.

— Что такое?.. — спрашиваю тихо, почти шёпотом. Главное — не спровоцировать. Главное — не разозлить.

— Что такое? — криво усмехается он. — Я тебе сейчас покажу, что такое.

Он резко хватает посуду из раковины и, с убийственным спокойствием, не отрывая от меня взгляда, бросает её на пол.

Тарелки разлетаются с оглушительным звоном. Осколки летят в стороны.

Я вздрагиваю всем телом, но молчу.

— Чё встала? — цедит он. — Поднимай. Раз помыть уже не можешь. В край разленилась. Хуйнёй целый день страдала, небось.

Я сглатываю. Горло сжимается так, что становится трудно дышать.

Мой взгляд невольно скользит к плите, где стоит свежий, горячий ужин, который я готовила для него. Потом — к полу, который ещё минуту назад был идеально чистым.

Я молча подхожу, опускаюсь на корточки и начинаю собирать осколки.

— А‑а… — срывается с губ, когда резкая боль пронзает ладонь.

Я не сразу понимаю, что произошло.

Его тяжёлая нога наступает мне на руку и вдавливает её в пол. Осколки режут кожу глубже, а кровь быстро растекается по кафелю.

— Заслужила, тварь.

Слёзы сами текут из глаз — медленно, жгуче, обжигая щёки. Я не плачу вслух. Я просто тихо разваливаюсь внутри.

Он наконец убирает ногу и, как ни в чём не бывало, уходит.

— Ненавижу… — вырывается у меня сквозь стиснутые зубы, когда я поднимаюсь.

Он услышал.

Медленно оборачивается. Его взгляд темнеет, наливается кровью. В нём больше нет человека — только ярость.

Он хватает меня за горло. Пальцы больно сжимаются. Воздух вокруг исчезает.

Резкий толчок, и я врезаюсь в стену.

Боль.

Темнота.

Больше ничего не помню.

***

Очнулась от холода (кажется, что Игорь открыл окно нараспашку) в кромешной темноте.Я медленно поднимаюсь, цепляясь за стену, чувствуя во рту солоноватый вкус крови.

— Чёрт… — шепчу я. — Он мне губу разбил?

Провожу пальцами по припухшей губе.

И тут слышу храп из соседней комнаты.

Он спит.

А у меня внутри что‑то окончательно ломается. Чаша терпения переполнена. Я не хочу слышать его извинения утром. Не хочу его оправданий. Не хочу его.

Я больше не люблю.

Я ненавижу.

От любви до ненависти, как оказалось, тоже один шаг.

Мои вещи находятся в шкафу в комнате, но идти туда страшно: любой звук может разбудить это чудовище.

Я надеваю пуховик прямо в прихожей и начинаю искать обувь. Хоть какую‑нибудь.

Пусто.

Он спрятал всё. Моё. Своё. Всё.

— Плевать, — цежу сквозь зубы и выхожу за порог босиком.

Кажется, за мной никто не гонится, но страх подгоняет, заставляя бежать. Мне всё время кажется, что он вот‑вот схватит меня за волосы, затащит обратно.

Снег жжёт пятки адской болью, но адреналин не даёт остановиться.

Я выбегаю на дорогу и не сразу замечаю красный свет.

Машина резко тормозит рядом, сигналит.

— Дура, куда прёшь?!

— Пошёл в жопу! — кричу я в ответ и бегу дальше, даже не разглядев водителя.

Вот и обменялись любезностями...

Я все еще бегу...

Есть только одно место, куда я могу прийти за помощью. И я молюсь, чтобы меня пустили.

Стучу. Зуб на зуб не попадает — от холода, от страха, от всего сразу.

Дверь открывается.

— Алиса?.. — на пороге стоит сонная женщина с удивлёнными глазами.

— Тёть Маш… — голос дрожит. — Переночевать пустите?