Наследник для моего врага

Глава 3. Леди Итэр

Мои пальцы на его руке кажутся мне до странного правильными, словно они всегда должны были быть там. Под моей ладонью его кожа холодна, как мрамор, но я чувствую слабую, едва уловимую пульсацию жизни. Он замирает на одно долгое мгновение, и через нашу связь я ощущаю его шок - не от моего прикосновения как такового, а от того, что он позволил этому случиться. Что он позволил кому-то увидеть его слабость.

Он резко отдергивает руку, словно обжегшись.

- Уже поздно, - его голос снова становится ровным и отстраненным, возводя привычную ледяную стену. - Вам нужен отдых. Завтра тренировка в обычное время.

Он разворачивается и выходит из библиотеки, оставляя меня одну с горьковатым привкусом его боли, и тяжелыми черными камнями на столе.

Но на следующий день все меняется.

Тренировка на плацу все так же изнурительна, но в его действиях больше нет нарочитой безжалостности. Теперь он - требовательный наставник, а не мучитель. Он поправляет мою стойку, объясняет принципы защиты и нападения. Он все еще заставляет меня работать на пределе сил, но теперь в этом есть цель - сделать меня сильнее, а не сломать. Молчаливое признание того, что моя сила - это и его ресурс.

После обеда мы снова сидим над картой. И снова передо мной дилемма. Орки наступают на западе, и есть два перевала, которые они могут выбрать. Один ведет к густонаселенным долинам. Второй - к крепости, охраняющей месторождение редкого металла, необходимого для создания магического оружия. Ресурсов хватает, чтобы укрепить только один перевал.

- Что вы сделаете? - спрашивает Итэр.

Я смотрю на карту. Старая я, целительница, не колеблясь, выбрала бы защиту долин. Новая я, ученица Железного Лорда, видит дальше. Я закрываю глаза, и тянусь к нашей связи – стараюсь почувствовать вес его решения. Ощущаю его холодную логику, но под ней - глухую тревогу за крепость. Этот металл… он критически важен.

- Мы укрепим перевал, ведущий к крепости, - говорю я. - А в долины отправим гонцов с приказом об эвакуации вглубь королевства. Мы потеряем урожай и деревни, но спасем и людей, и стратегический ресурс.

Итэр долго молчит, изучая меня своим пронзительным взглядом.

- Вы учитесь, - наконец произносит он. В его голосе нет ни похвалы, ни упрека. Лишь сухая констатация.

Позже, в библиотеке, я натыкаюсь на странный отрывок в одной из хроник его рода. В тексте, описывающем ритуал бракосочетания, есть строчка, написанная на древнем наречии: «…и невеста принесет дар, равный по цене спасению, запечатав союз своей эссенцией…»

«Эссенцией». Не кровью, не жизнью. Слово кажется мне странным, скользким.

Вечером я спрашиваю об этом Элиана, когда он приносит мне ужин.

- Что значит «запечатать союз своей эссенцией»? - спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более безразлично.

Пожилой мужчина на мгновение замирает. Его лицо становится непроницаемым.

- Это лишь архаичный оборот, леди, - отвечает он слишком быстро. - Поэтическая метафора, означающая рождение наследника.

Я знаю, что он лжет - чувствую это. В его словах нет той спокойной уверенности, как обычно. Есть что-то еще. Застарелый страх.

Эта ложь поселяет в моей душе холодное, тревожное семя. Мне не говорят всей правды. Цена, о которой говорит Итэр, не ограничивается моей свободой и тяжестью его решений. Есть что-то еще. Что-то, чего я должна «добровольно» захотеть, что-то, что они называют «даром».

Мы возвращаемся из библиотеки поздно вечером. Сегодня мы засиделись над картами, обсуждая пути снабжения гарнизонов. Ночь холодная, и пронизывающий ветер гуляет по пустым коридорам цитадели. Я ежусь, обнимая себя за плечи.

Итэр, идущий рядом, останавливается. Я напрягаюсь, ожидая очередного урока или приказа.

Он молча снимает свой тяжелый черный плащ, подбитый мехом. На мгновение он замирает, словно борется сам с собой. Затем делает шаг, и накидывает плащ мне на плечи.

Ткань тяжелая, и она все еще хранит тепло его тела. Она пахнет озоном после грозы, кожей и им. Меня окутывает его запах, его сила, его присутствие.

- Вы дрожите, - говорит он просто, словно это единственная причина его поступка. - Целитель должен быть здоров.

Он продолжает идти, будто ничего не произошло. А я стою посреди холодного коридора, укутанная в его плащ, и чувствую, как по щекам текут слезы. Я плачу не от страха или отчаяния. Я плачу оттого, что этот простой, почти человеческий жест пугает меня больше, чем все его угрозы и жестокость.

Он рушит мои стены, заставляет меня видеть в нем не монстра. И я понимаю, что самая страшная битва ждет меня не на тренировочном плацу, и не над картой. Она уже идет внутри меня.

Я стою посреди холодного коридора, укутанная в его плащ, и не могу сдвинуться с места. Тепло его тела, его запах, сама тяжесть ткани на моих плечах - все это слишком интимно. Этот простой, почти человеческий жест рушит мою оборону эффективнее любой угрозы.

Когда я, наконец, добираюсь до своих покоев, то не снимаю плащ. Я сажусь в кресло у остывшего камина, и кутаюсь в него, как в кокон, пытаясь осмыслить то, что происходит между нами.