Наследник для проклятого дракона. Беременная попаданка

Глава 5

«Не сон», - думаю я, глядя на вытащенные из мусорки и разложенные на столе тесты на беременность. Забеременеть от фантазии невозможно.

Я отпиваю из кружки чай и несколько раз моргаю, чтобы убедиться, что все верно и ошибки нет. Анька сидит напротив, скрестив руки на груди.

- Я не смогу жить в одной комнате с младенцем, - заявляет она. – Да и ты одна не выживешь. Я знаю хорошую клинику. Там уже сегодня решат твою проблему. Если тебе не хватит денег, помогу.

Я поднимаю на Аньку печальный взгляд, но на ее заявление ничего не отвечаю. Сама знаю, что с ребенком на руках одна не выживу, но так просто сразу решиться не могу. Да и Анькина настойчивость только сильнее отвращает меня от идеи аборта. Ей-то какое дело? Я помощи не просила. И такие решения принимаются только одним человеком. Она вообще в это лезть не должна.

Но, с другой стороны, она же за меня беспокоится. Помочь хочет.

- Мне надо подумать, - говорю я.

- Только не затягивай, потом сложнее будет.

Она снова права, и я тяжело вздыхаю. На сердце камень, а внутри все еще печет. Не знаю, нормально ли это. Для меня это первая беременность, а в медучилище про такое не рассказывают. Медсестры больше бумажками занимаются и уходом за больными. Симптоматика и постановка диагнозов не в моей компетенции. Да и сестрой я еще не стала. В университет на врача мне поступить не удалось, не прошла на бюджет по баллам. Пришлось идти в колледж. Три года отучилась и на тебе. Похоже, и медсестрой мне не стать.

Хватит! Надо посмотреть на ситуацию здраво. Будь у меня хотя бы родители, к которым можно обратиться за помощью, или бабушки на худой конец, все могло бы сложиться иначе. Но нет. Я совершенно одна.

В голову приходит еще один вариант. Внутри снова все вспыхивает от шальной мысли. Чутье подсказывает, что этот вариант самый верный. Я должна найти своего незнакомца и все с ним обсудить.

- Ты помнишь, что тогда случилось в «Драконьем улье»? – спрашиваю у Аньки.

До сегодняшнего дня мы обходили эту тему стороной. Обе сделали вид, что ничего не произошло, и жили дальше, каждая, храня свои воспоминания о том вечере. Но, учитывая последствия, молчать и дальше не получится.

Анька тяжело вздыхает, отводит взгляд и как-то совсем печально говорит:

- Ринь, ты думаешь, тебя тогда в лесу кто-то изнасиловал?

От такого вопроса я теряю дар речи.

- Ну, - мнется Анька. – Тот бармен, походу, тебя чем-то подпоил. Ты вдруг вскочила и в лес убежала. Мы с Костиком тебя всю ночь искали, а ты только под утро из леса вышла. Вся растрепанная и потерянная. Не помнишь?

От такого заявления у меня внутри все падает, и жжение внизу живота становится сильнее. Костик на меня напал, потому я в лес и убежала! Но сказать об этом Аньке язык не поворачивается. Я вспоминаю, как спокойно отреагировали на драку посторонние люди, и все встает на свои места. Все-таки привиделось? А ребенок от случайного насильника?

Неужели тот парень с колючками на голове, с которым я столкнулась у входа? Да нет. Он просто отлить в заброшенную часть здания бегал.

Я хватаюсь за голову, силясь найти в сознании хоть какую-то деталь, которая намекнула бы мне, что все случившееся – мой бред. И нахожу ведь!

После страстной ночи в лесу я проснулась в своей постели. Как я там оказалась, не помню. Просто открыла глаза, а передо мной Анька на соседней кровати спит. И в ее, и в моих волосах застрял мусор и сосновые колючки. Значит, и впрямь за мной по лесу всю ночь бегала, пока я, обезумев, спасалась от воображаемого дракона.

- Ты не переживай, - проникновенно говорит Анька. – Избавимся от паразита, проверим тебя на ЗППП и все будет, как раньше. Хорошо?

- Хорошо, - выдыхаю я и поднимаюсь с места. – Мне на работу пора. Я вечером приду, и в клинику позвоним.

- Может, отпросишься сегодня? – предлагает Анька, но я отрицательно качаю головой.

Скоро за общагу платить, а в кармане кукиш, и никто кроме меня обо мне заботиться не будет.

Я еду в ветеринарную клинику и сразу принимаюсь за работу. Меня устроили сюда на полставки уборщицей. Был еще вариант в ресторане быстрого питания, но я решила, что лучше сразу начать привыкать к крови и рвоте пациентов. Теперь это моя жизнь. Оплата поменьше, но со зверюшками мне возиться нравится.

Начинаю с уборки клеток стационарных больных. Только захожу в изолятор, и сразу все зверушки ко мне тянутся. Даже тяжелые поднимают головы, виляют хвостами и мурчат. Может, после колледжа на ветеринара пойти?

Рано об этом думать, сначала надо с текущими проблемами разобраться.

Я залезаю в клетку к своей любимице Джули. Молодая собачка, сбитая машиной, лежит вся перемотанная бинтами. Поднимает на меня глаза и сразу принимается лизать руки. Как она мне нравится. Красивая молодая доберманша, лишилась глаза и уха. Челюсть сломана, и на задние лапы она скорее всего уже никогда не встанет. Но такая добрая.

Хозяин ее привез, а когда счет увидел, сразу отказался. Теперь живет здесь за счет пожертвований от сотрудников. Я тоже хотела вложиться со следующей зарплаты, а теперь не знаю, как быть.

- Милая моя, бедная девочка, - говорю я, наглаживая пострадавшую. Осторожно достаю ее из клетки и хорошенько отмываю временный домик. Ее бы на реабилитацию, может и сможет хотя бы чуть-чуть ковылять.