Наследник Фениксов. Начало

Глава 22. Сталь, Вода и Пламя

Высокий и громкий голос принадлежал девушке, но в нём было столько спокойной силы и неявного авторитета, что напряжение между мной и Вороновым мгновенно лопнуло, как перетянутая струна. Бурлящая во мне огненная энергия, которую я не мог контролировать, словно наткнулась на невидимую прохладную преграду и, зашипев, начала стремительно угасать, оставляя после себя лишь слабость в коленях и лёгкий привкус пепла на языке.

Я обернулся, всё ещё пытаясь унять дрожь в руках и ногах, привести дыхание в порядок. К нам быстрым, но плавным шагом приближалась старшекурсница. Высокая, стройная, с каштановыми волосами, собранными в строгий, но изящный узел на затылке, удерживаемый парой серебряных шпилек, которые слабо мерцали магическим светом. Её форма сидела безупречно, и от ткани исходил едва уловимый, прохладный аромат озона и грозы, а на лацкане тёмно-синего жакета сиял холодным блеском серебряный значок старосты – двуглавый орёл Империи, держащий в когтях свиток знаний. Я ощутил, как от неё исходит аура незыблемого спокойствия, уверенности и Порядка – ровное, бледно-голубое сияние, похожее на свет далёкой звезды, которое, казалось, впитывало и гасило остатки моего неконтролируемого огненного всплеска. Медальон на груди, до этого раскалённый, резко остыл, отвечая на эту упорядоченную силу спокойной, размеренной пульсацией, и оставил лишь лёгкое покалывание, как от затухающих угольков костра после ритуала.

– Надеюсь, господа, – произнесла она, остановившись перед нами; её карие глаза, умные и внимательные, медленно и методично изучали сначала Виктора, а затем остановились на мне, и под этим взглядом было невероятно неуютно, возникло ощущение, будто тебя разглядывают под увеличительным стеклом, неспешно и въедливо изучая каждую строчку твоего естества, словно редкий и сомнительный манускрипт, – вы не собирались нарушать устав гимназии в первый же день? Подобные... выяснения отношений здесь крайне недопустимы.

Я увидел, как Виктор мгновенно изменился, и я, всё ещё пытаясь оправиться от собственного потрясения, невольно зафиксировал этот переход как ценнейший урок. Словно по щелчку пальцев, маска холодного высокомерия слетела, сменившись выражением вежливого, почтительного внимания. Это было поразительное перевоплощение, демонстрация истинного мастерства Вороновых – умения владеть собой. Я тут же понял, что в этом месте существуют правила, которые стоят выше даже древних родов и их вражды. И эта девушка была их живым воплощением.

– Ничего особенного, уважаемая староста, – тут же отозвался он, изобразив на лице лёгкую, обезоруживающую улыбку, которая, впрочем, совершенно не коснулась его тёмных, холодных глаз. Мне показалось, что за этой маской он ловко прячет не только удивление, но и тот мимолётный испуг, что я успел заметить в его взгляде мгновение назад. – Просто небольшое... недоразумение. Мы знакомились с новым учеником. Не так ли, княжич Феникс? – он бросил на меня быстрый, почти незаметный предостерегающий взгляд. И я понял его без слов: он, наследник влиятельного рода и сын Председателя Совета, не хотел никаких неприятностей в первый же день.

– Да, – кивнул я, чувствуя, как возвращается способность говорить, хотя голос ещё немного дрожал от пережитого волнения и странного энергетического всплеска. – Просто... недоразумение. Мы разговорились.

– Недоразумение? – староста чуть приподняла изящную бровь, и я понял, что её не так-то легко обмануть. Она наверняка почувствовала остаточную магическую «бурю» в воздухе, даже если не видела самого инцидента. Её взгляд задержался на мне чуть дольше, чем на Викторе, и мне показалось, она заметила слишком яркий румянец на моих щеках и всё ещё дрожащие пальцы.

– Что ж, послушайте меня внимательно, оба. – Её голос стал тише, но весомее, и в нём зазвучали стальные нотки, не терпящие возражений. – Гимназия – место для учёбы и сотрудничества. Ваши родовые счёты, древние обиды и личные амбиции должны остаться за этими воротами. Здесь вы – прежде всего ученики, будущее магической элиты Империи. И от вашего умения находить общий язык, работать вместе, возможно, будет зависеть судьба многих. Единство – наша сила, особенно сейчас. Помните об этом. – Она снова посмотрела на Виктора. – Надеюсь, больше «недоразумений» сегодня не будет?

Виктор слегка скривил губы, но послушно кивнул. Он понимал, что спорить с ней – себе дороже.

– Конечно, Анастасия. Можешь не сомневаться. Никаких недоразумений. – он бросил на меня ещё один взгляд – теперь уже не враждебный, а скорее оценивающий, холодный и проницательный, как взгляд ворона, изучающего свою будущую добычу, – затем резко развернулся и, не говоря больше ни слова, направился к нескольким ученикам в такой же дорогой форме, ожидавшим его неподалёку. Те встретили его вопросительными взглядами, но он лишь что-то коротко им бросил, и они все вместе отошли в сторону, продолжая, впрочем, поглядывать на меня с любопытством.

Я смотрел им вслед, чувствуя огромное облегчение, смешанное с непонятной тревогой и всё ещё гудящим в ушах эхом той силы, что рвалась из меня наружу. Что это было? Неужели родовой дар Феникса начал пробуждаться так рано и так… стихийно? Но почему это ощущалось так неправильно? Это была не чистая, сияющая мощь из легенд дедушки. Это было что-то дикое, сломанное, яростное. Словно крик боли, а не песнь силы. Я сравнил это ощущение с тем, что испытал у ритуального костра, и понял разницу: там огонь был гармоничным, он звал и принимал, а здесь – он вырывался, ломая невидимые преграды внутри меня самого. Я коснулся остывшего медальона, и тревога лишь усилилась.

Я уже собирался смешаться с толпой, чтобы прийти в себя и унять дрожь, как староста снова обратилась ко мне.

– Александр Фениксов, верно? – спросила она тихо, подходя на шаг ближе. Её аура порядка, казалось, окончательно успокоила бушевавший во мне хаос.

Её внимательные глаза, казалось, заглядывали прямо в душу, и я почувствовал себя неуютно под этим пристальным взглядом. Я молча кивнул.