Наследник Фениксов. Начало

Глава 27. Воля Архимага

Едва сознание Александра поглотила тьма, и его тело обмякло на руках вовремя подхватившего его Директора, Большой зал гимназии взорвался хаосом. Казалось, невидимая плотина рухнула, и первозданная, неуправляемая магия хлынула наружу, ища выход через самых юных и неопытных её носителей.

Ученики один за другим безвольно падали без чувств, их тела обмякали на древних скамьях. Другие, наоборот, вскакивали, крича от боли или ужаса, их глаза горели безумным светом, а тела сотрясались в конвульсиях. Вокруг третьих начали проявляться спонтанные, пугающие магические эффекты, которых не должно было быть у несовершеннолетних магов, чьи каналы ещё не сформировались для таких нагрузок. Воздух наполнился тревожными криками, рваными, кривыми вспышками разноцветной энергии, едким запахом страха, озона и горелой ткани.

Директор Громов, осторожно опустив бесчувственное тело Александра на ближайшую скамью, мгновенно выпрямился. Его лицо, обычно хранящее мудрое спокойствие, стало жёстким, словно высеченным из полярного льда, собранным, как у полководца перед лицом вражеского вторжения. Его золотые глаза полыхнули неукротимой яростью. Одним плавным, но невероятно быстрым движением он поднял руки, и его голос, усиленный древней родовой магией, подобно первому удару грома после долгой, гнетущей тишины, раскатился под сводами зала, перекрывая шум и панику, являя голос, привыкший повелевать бурями:

– Всем преподавателям немедленно приступить к защитным мерам! Профессор Щитов, активируйте Великий Щит Гимназии! Госпожа Ундина, Очищающий Туман! Профессор Огнев, Огонь Жизни! Действуем строго по протоколу «Буря в Затишье»! Не допустить паники!

Преподаватели, стоявшие на возвышении, отреагировали с молниеносной быстротой и отточенной слаженностью, которая могла быть результатом лишь многочисленных тренировок и абсолютного доверия друг другу. Их фигуры, окутанные аурами силы своих стихий и дисциплин, двинулись с разных концов помоста, становясь центрами порядка в нарастающем хаосе.

Профессор Щитов, суровый мастер защитной магии со шрамом через всю щеку, выступил вперёд. Его руки задвигались в сложном ритуальном узоре, пальцы, казалось, плели невидимое кружево из самой сути порядка. С кончиков его пальцев сорвался целый рой серебристых искр. Они не гасли, а, повинуясь его воле, с невероятной скоростью устремлялись в разные концы зала, проносясь над головами паникующих учеников, словно россыпь разумных, живых метеоров. Переплетаясь в воздухе, они начали формировать вокруг каждой группы студентов застывшие мгновения тишины – полупрозрачные защитные купола. Это было похоже на то, как искусный стеклодув выдувает из расплавленного серебра идеальные сферы. Эти купола, мерцающие всеми оттенками стали и лунного света, казалось, были сотканы из самой сути нерушимой защиты, скорлупой из лунного света и стали, способной отразить любое враждебное воздействие.

– Великий Щит Гимназии активирован! – речь профессора Щитова была ровной, как грань кристалла. – Сдерживающий контур развёрнут на восемьдесят процентов мощности. Зал изолирован.

Госпожа Ундина, воплощение водной стихии, чья мантия цвета морской волны, казалось, струилась и переливалась сама по себе, сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, текучими, как у глубоководного течения. Она легко взмахнула руками, и воздух в зале наполнился мельчайшей водяной взвесью, лёгкой, как утренний туман. Каждая капля мерцала холодным голубоватым светом, словно в ней была заключена частичка первозданного льда или звёздного света. Это дыхание спящего океана, которое гасит лихорадочный жар душ, – Очищающий Туман – начал медленно оседать на разгорячённые лица и дрожащие руки учеников, и там, где он касался кожи, слышалось тихое, успокаивающее шипение. Он снимал жар паники, остужал бушующую внутри них магию, гасил спонтанные всплески силы.

– Очищающий Туман развёрнут, – глубокий, как эхо в подводной пещере, голос госпожи Ундины звучал спокойно, но в её глазах цвета морской глубины читалось напряжение. – Уровень эфирного загрязнения снижается. Сознание стабилизируется у большинства.

Профессор Огнев, могучий маг огня, чья огненно-рыжая борода, казалось, вот-вот вспыхнет настоящим пламенем, шагнул в центр помоста. Он развёл руки, и вокруг него взметнулся огненный круг. Не яростное, разрушительное пламя битвы, а тёплый, золотистый, ласковый свет, напоминающий огонь в домашнем очаге долгим зимним вечером. Эта золотая песнь Очага, напоминающая заблудшим душам о доме, – Огонь Жизни – начал мягко распространяться по залу невидимыми волнами тепла, согревая тех, кто дрожал от магического холода, поддерживая жизненные силы, укрепляя дух.

– Огонь Жизни поддерживает жизненные силы! – прогудел профессор Огнев, его глаза внимательно следили за реакцией учеников на его заклинание. – Температура эфира стабилизируется. Очаги некротической энергии подавлены.

Директор Громов тем временем опустился на одно колено рядом с Александром. Его фигура, окружённая аурой сдерживаемой мощи, излучала спокойствие и уверенность. Он поднял руки над телом мальчика, и между его ладонями начала медленно формироваться пульсирующая сфера чистой энергии, напоминающая миниатюрную галактику, полную звёзд и туманностей. С каждой секундой она росла, наполняя ближайшее пространство мягким, золотисто-голубым сиянием.

– Стабилизирующее поле Громовержца… – благоговейно прошептал один из старшекурсников, всё ещё способных говорить, наблюдая за действиями директора. – Я читал о нём… но думал, это лишь легенда…

Действительно, по мере того, как невидимое поле, исходящее от сферы в руках директора, распространялось по залу, хаотические всплески магии начали заметно утихать. Ученики, находившиеся в сознании, почувствовали, как паника и страх отступают, сменяясь странным, почти противоестественным спокойствием. Даже те, кто был без сознания, казалось, стали дышать ровнее, их лица разгладились.

Профессор Травница, пожилая целительница с добрыми глазами, уже проворно скользила между рядами, её мантия, расшитая узорами лекарственных трав, слегка шелестела при каждом шаге. Она двигалась с лёгкостью лесной ведуньи, не обращая внимания на вспышки хаотичной магии вокруг. Из небольшой сумки на поясе, которая казалась бездонной, она извлекала крошечные флаконы с успокаивающим эликсиром, светящимся мягким зеленоватым светом. Каждому нуждающемуся она аккуратно капала несколько капель под язык, и эффект был почти мгновенным – судорожная дрожь прекращалась, дыхание выравнивалось, спонтанные магические выбросы гасли, словно пламя свечи, залитое водой.