Наследник Исчадья

4. Эвилейн Милшерри

Первое занятие по теории магии я ждала с нетерпением. Конечно, в школе нам преподавали магические формулы – графичекие и звуковые, но их было прискорбно мало. Да и недостаточно выучить формулу – требовалось понимать, что и как делать, чтобы все сделать правильно. А еще – сразу после теории магии следовала практика, и мне безумно хотелось наконец активировать мажистик и почувствовать контроль над собственной магией. Всплески мне уже успели надоесть – ничего интересного в хаотично вырывающейся сырой магии нет.

Признаюсь, первый учебный день меня разочаровал. Общеобразовательные предметы были точно такими же, как в школе, разве что изучать их нам предстояло более углубленно. Но я все равно не почувствовала разницы с оставленной школой. Даже обидно. Да еще и этот осужденный постоянно бросался в глаза из-за своей робы, которую даже не удосужился сменить. Хотя стоило признать – больше он ничем не выделялся. Сидел тихо, никого не задирал, сокурсников игнорировал. Располагался неизменно в дальнем углу аудитории, будто старался держаться подальше от всех. В целом, никаких бандитских замашек он не демонстрировал.

Но я все равно его боялась.

Я даже выполнила свое намерение – позвонила отцу и поинтересовалась, имеет ли осужденный право учиться в гимназии. Выслушав мой сбивчивый рассказ, папа пообещал все выяснить и велел не паниковать, чем меня немного успокоил. Вот только, как он выяснил, поделать с новым учеником ничего нельзя – его определил к нам Совет, а решения Совета не оспариваются. И, хотя я это уже знала от директора, все равно расстроилась. Я привыкла, что все мои проблемы папа решает сразу. Пусть даже проблем у меня пока в жизни особых и не было.

Как ни странно, на теории магии осужденный тоже присутствовал. Меня это удивило, ведь магичить он не мог, а зачем слушать теорию, если практики не будет? Видимо, преподавательница была в этом со мной согласна, потому что, едва представившись, недовольно заявила:

- Суотерри, вам нечего делать на моем занятии.

- Гинна Саэле, я являюсь учеником гимназии и обязан присутствовать на всех занятиях, - мрачно сообщил тот.

Похоже, он и сам был бы рад уйти.

- Вы нарушаете правила гимназии, - не сдавалась гинна Саэле. – На моих занятиях запрещено появляться без формы!

- Я в форме, - еще мрачнее ответил он.

- Вы издеваетесь? – преподавательница вспылила.

- Нет.

Суотерри расстегнул молнию на куртке и снял ее. Я еще успела удивиться, что роба, похожая на комбинезон, оказалась раздельной, как ярко-оранжевая куртка в руках парня вдруг превратилась в пиджак. Такой, какие носят студенты.

Суотерри и впрямь был в форме… вот только на нем она превращалась в тюремную робу.

Мне вдруг стало стыдно. Я-то думала, парень специально подчеркивает свой особый статус, стараясь выделиться, а у него, что же, просто нет выбора? Я и не знала, что на осужденных накладывают такие чары.

Впрочем, что я вообще знаю о преступниках и методах их наказания?

Гинна Саэле прищурилась и поджала губы, глядя, как пиджак, накинутый осужденным, мгновенно превращается в оранжевую куртку. Определенно, ей хотелось придраться к парню, но пока причин для этого не было. Формально он не нарушал правил, не его вина, что гимназийная форма на нем превращалась в робу. Однако не стоило и сомневаться, что осужденный в ее лице нажил врага. Так что ему повезло, что магией он заниматься не может, иначе гинна Саэле спуску бы ему не дала.

Меня такая предвзятость со стороны преподавателя откровенно удивила. Накануне, на обычных предметах, учителя Суотерри просто игнорировали, сочтя его не стоящим внимания. А тот же гинн Аусверри, занятия с которым у нас начинались сразу после теории, помнится, вообще за осужденного вступился.

Странно как-то. Разве учителя не должны быть беспристрастны?

Больше гинна Саэле к парню не придиралась, но все занятие не сводила с него ненавидящего взгляда. Впрочем, это не помешало ей провести лекцию – увы, далеко не столь интересную, как я рассчитывала.

На первом занятии теорией нам рассказали о вещах, и без того всем известных. Уровни магии, мажистики, остаточные эманации, очищение и осторожность при сотворении заклинаний – об этом нам с первого класса твердят. Никаких новых формул на этом занятии нам не показали, ничего нового мы не услышали.

Должно быть, гинна Саэле сумела заразить учеников своим дурным настроением, потому что даже хохотушка Эльза после ее занятия выглядела мрачнее тучи.

- Какая скукота эта ваша теория магии, - фыркнула подруга на пути в новую аудиторию.

- Наверное, это потому что лекция была вводная, - я вздохнула, полностью с ней соглашаясь.

Если занятия продолжатся в том же ключе, столь ожидаемая мной теория магии рискует стать самым нелюбимым предметом.

- Зато наконец-то мы познакомимся с гинном Аусверри! – долго хандрить Эльза просто не умела.

- Надеюсь, хотя бы он нас не разочарует, - я не удержалась, фыркнула.

И гинн Аусверри нас не разочаровал.

В отличие от гинны Саэле, он не старался выпятить свое превосходство – ни в возрасте, ни в знаниях, ни в умениях, - и демонстрировал доброжелательность, сразу вызвав у нашего курса симпатию. Едва представившись, он сразу заговорил о деле: