Наследник Исчадья

7. Эвилейн Милшерри

Увы, за ночь злость Рэйча не прошла, и я все утро ловила на себе его угрожающие взгляды. А Суотерри, из-за которого все началось, все так же ни на кого внимания не обращал, в том числе и на меня. И я даже не знала, что обиднее, пусть даже я сама приняла решение игнорировать осужденного.

Не стоило и надеяться, что Эльза ничего не заметит. И, разумеется, рассчитывать, что она проявит тактичность и ничего не спросит, не стоило вдвойне.

- Что у вас с Рэйчем произошло?

Вздохнув, я нехотя рассказала ей о случившемся накануне.

- Эвви, зачем? – округлила она глаза. – Тебе-то какое дело до осужденного? Ну наказали бы его, наверняка ведь не в первый раз! Зачем было портить отношения с Рэйчем?

- Потому что это было подло!

- А ты у нас кто, защитница справедливости? Или, по-твоему, этот Суотерри никогда не поступал подло? И преступления совершал исключительно из добропорядочности? Эвви, этот тип заслуживает всего, что с ним происходит. А наша задача вовсе не в том, чтобы помогать ему избежать кары. Он не достоин твоей жалости, и портить отношения с одноклассниками из-за такого чужака – глупо.

- Я понимаю, - слушать отповедь Эльзы было неприятно.

Ведь я понимала, что она права, но я не могла поступить иначе. Совесть бы не позволила, пусть даже помешала я правому делу и помогла негодяю. Но больше я так делать не собиралась. А чтобы не вставать перед сложным моральным выбором, я просто не буду обращать внимание ни на Рэйча, ни на Суотерри.

- И ты больше не будешь вмешиваться?

- Не буду, - я вздохнула.

- Вот и молодец! – порадовалась за меня подруга.

Какая я молодец, мы выяснили на занятии теории магии, когда гинна Саэле вызвала Суотерри, чтобы продемонстрировать на нем действие поглощения. Сначала я не очень поняла, почему для этого вызывают осужденного, который не может заклинать. А потом заклинание подействовало, и я едва не задохнулась от ужаса. Это была пытка, самая настоящая, и я не понимаю, как он ее выдержал. Я почти бросилась вперед, чтобы помочь тому, кто сейчас нуждался в этом, не особо задумываясь, что я могу сделать. Но Эльза вцепилась мне в запястье:

- Не смей! Это не наше дело!

Я взглянула на подругу. Казалось, ее совсем не тронула боль осужденного, и я в ошеломлении огляделась. Не только ее – все мои одноклассники смотрели на упавшего парня в лучшем случае равнодушно. Презрение, злорадство, ненависть – и ничего похожего на сочувствие.

Мой порыв бы никто не понял.

Я стыдливо опустила взгляд, сама не вполне понимая, чего стыжусь больше – что едва не выставила себя на посмешище, или что все-таки ничем не помогла осужденному. Поэтому я промолчала, когда гинна Саэле назначила ему наказание. Это тоже было несправедливо, ведь она прекрасно знала, какой эффект будет от применения этого заклинания, и вызвала осужденного специально, чтобы ничья семья не высказала ей претензий за издевательство над их ребенком. Это был наглядный урок, показанный нам намеренно, а потому наказывать Суотерри было не за что. В том состоянии он просто не мог выполнить ее распоряжение, и это было ясно всем…

Я напомнила себе, что твердо решила не вмешиваться. Осужденный сам виноват в том, что с ним происходит. Гинна Саэле просто выступает карающей дланью. Но все же ее поступок вызвал во мне неприятие. Мне и раньше не нравилась ее предвзятость к Суотерри, а теперь я и подавно преисполнилась неприязни к преподавателю, не способному справиться с чувствами.

Мне это казалось не достойным не только преподавателя, но и мага.

Но я и сама не лучше, если просто закрыла на это глаза. Да, это правильно, осужденный в любом случае заслуживает наказания, он должен быть в тюрьме, а не учиться в гимназии бесполезной для него магии. Но я все равно ощущала недовольство собой. И старательно гнала от себя мысли, что я могла бы сделать, чтобы исправить свое невмешательство.

Потому что это никому не было нужно, особенно мне самой.

На следующий день Суотерри не появился, и я с изумлением поняла, что мне словно бы легче дышать. Я и сама не замечала, насколько меня нервирует присутствие осужденного в пределах видимости. Как было бы здорово, если бы Суотерри никогда не появлялся в нашей гимназии! А может, директор Наиде наконец сумел донести до Совета придворных, насколько осужденный не к месту в учебном заведении? И Суотерри увезли туда, где он и должен находиться – в тюрьму.

К сожалению, это осталось лишь мечтами. На середине занятия – наверное, первого занятия с начала обучения, когда я чувствовала себя расслабленной и спокойной – в аудиторию заявился гинн Аусверри с вопросом, где находится осужденный. Само собой, этого никто не знал. У Суотерри не было друзей, за его жизнью никто не следил, и ответить преподавателю было некому.

Кроме Эльзы, которая всегда все знала и была без ума от гинна Аусверри.

- Эльзи, не ты ли убеждала меня, что не стоит вмешиваться? – сердито осведомилась я у подруги.

- Но ведь это был мой любимый Ардин! – с придыханием ответила Эльза, ничуть не раскаивающаяся в невольной помощи осужденному.

А то, что Аусверри собирается освободить наказанного от экзекуции – в чем бы та ни заключалась – было ясно по виду преподавателя. Он действительно был встревожен отсутствием Суотерри.