Наследник Исчадья

12. Дейнар Суотерри

Пожалуй, после своего недопохищения Дэн больше всего опасался лишиться тех крох свобод, которые получил благодаря Аусверри. Пусть с иллюзорным окном, но его пристанище выглядело нормальной комнатой, жить в которой он быстро привык, а возможность покидать камеру в любое время – пусть и в пределах гимназии – он высоко ценил после нескольких недель фактического заключения в помещении без особых удобств. И потерять это было искренне жаль, тем более, что он являлся жертвой в этом нелепом "побеге".

Собственно, именно поэтому он даже не пытался хоть как-то выгородить парней, устроивших ему прогулку по джунглям. Конечно, в других обстоятельствах Дэн предпочел бы разобраться с обидчиками самостоятельно, без вмешательства взрослых. Но, увы, он слишком сильно зависел от их решения. И просыпаться в камере ему совсем не понравилось.

Дэн не думал, что с Рэйчем обошлись слишком жестоко, этому парню определенно требовался чей-то контроль. Но он опасался, что в результате группа ополчится против него, как виновника наказания.

Однако, к удивлению Дэна, все вышло с точностью до наоборот. Его не только не винили, даже напротив, словно смягчились в его отношении. Тотальный игнор закончился, и с определенным недоумением Дэн стал отмечать, что его больше не сторонятся.

Это было странно.

Он давно заметил, что его сокурсники сильно зависимы от чужого мнения, слепо следуя за лидером, выбранным инстинктивно. В основном такими лидерами являлись Тай и Рэйч, но ни тот ни другой лучше к Дэну относиться не стали. В отличие от всей остальной группы. Да и не только группы.

Но кто мог убедить остальных отказаться от бойкота? Дэн не мог определить, а потому не торопился радоваться. Конечно, ему было непросто без общения, как бы ни любил Дэн одиночество. Но он решил повременить с наведением мостов.

Тем более, что в этом плане сильно выручал все тот же гинн Аусверри, вдруг решивший стать для ученика другом.

Ардин Аусверри Дэну нравился. С ним было легко, несмотря на разницу в возрасте. Он умел слушать и охотно отвечал на многочисленные вопросы Дэна. И при этом ни разу не дал понять, что общество ученика его тяготит.

Впрочем, Дэн и не навязывался. Они все так же встречались на балконе, куда Аусверри приходил сам, и подолгу разговаривали. В один из таких разговоров Дэн с удивлением узнал, что Аусверри не всегда был хорошим парнем. Дэну было сложно представить его таким, как Рэйч, но он невольно зауважал неизвестную ему девушку, которая заставила Аусверри так сильно измениться.

А еще Дэн расспрашивал учителя об отце.

О Тамионе Суотерри в свободном доступе оказалось очень мало информации. Хотя, казалось бы, главный злодей Провинций, уж биографию-то его должны были обнародовать. Но нет, не только о нем, но и самой войне никаких подробностей Дэн не нашел. А ведь всего пятнадцать лет прошло, все свидетели еще живы. Но почему-то не стремятся поделиться воспоминаниями.

Но даже то немногое, что Дэну удалось узнать, ставило его в тупик.

Он совсем не помнил родителей, а потому просто не мог быть предвзятым, отнюдь не считая, что родственные связи обязывают его оправдывать преступника. Вот только Дэн все больше сомневался, что его отец был тем преступником, которого все вокруг в нем видели.

Все в один голос твердили, что Тамион Суотерри развязал войну; что он убил сотни ни в чем не повинных магов; что он был безумцем, жаждавшем власти и – внезапно – уничтожения мира…

Дэн слабо представлял, как могут сочетаться два последних утверждения. Да и в остальном…

С кем начал воевать его отец? Он был главой министерства, которое в то время представляло собой единственный институт власти в Провинциях. Совет девятнадцати при министерстве выполнял именно совещательную функцию, реальной власти не имея. По сути Тамион Суотерри был единоличным, хоть и выбираемым, правителем Провинций. Его кандидатуру поддержало большинство магов. Так с кем он мог начать воевать? Против кого, если большинство было за него?

Насколько удалось выяснить Дэну, хотя должность первого министра была выборной, обычно премьеры не менялись до почтенного возраста. Маги довольно инертны и консервативны, так что едва ли изменили бы свой выбор, чтобы сменить главу правительства. По крайней мере, в истории Провинций такого не было. И отсюда еще один вопрос – о какой еще власти грезил правитель Провинций?

А если он сошел с ума – почему у него были союзники? Тоже жаждавшие власти? Желающие уничтожить мир, в котором живут сами и их семьи? Ведь у Суотерри тоже была семья. Жена и маленький сын. Зачем заводить семью, если хочешь погубить мир, где они живут?

Все это было странно. И еще более странно, что таких вопросов больше никто не задавал.

По крайней мере, у Дэна сложилось такое мнение.

Все, кто при нем упоминал его отца, считали Тамиона Суотерри исчадьем зла, не видя в этом никаких противоречий. Другое дело, что с Дэном в принципе мало кто разговаривал, и толком расспрашивать ему было некого.

Библиотекарь честно сказал, что не следил за новостями в те времена, в войне участия не принимал и о причинах конфликта никогда не раздумывал. Война прошла мимо него, никак не задев, а потому ничего достоверного он сказать о тех событиях не мог. Но он лично знал Тамиона Суотерри, и не особо верил, что тот мог быть воплощением зла. Новатор, рационализатор – да, и он хотел изменить мир, но не уничтожить, а сделать лучше – по крайней мере, таким его помнил библиотекарь.