Наследник моего мужа

Глава 5.

 — Здравствуй, — протянула руку блондинка, а я перевела взгляд на Бориса.

Мне нужны ответы. Мне нужен хоть знак, что эта женщина не принесет разлад в мой дом.

 — Нина, познакомься, эта моя дальняя родственница Элеонора и ее сын.

Я поворачиваю голову на сверх милое лицо бывшей жены и, сдерживая негатив, с улыбкой протянула руку ответ. Надо успокоиться и узнать о ней побольше, прежде чем закатывать истерики.

 — Ярослав, поприветствуй хозяйку дома, Нину Леонидовну.

— Добрый день.

Меня пронзил взглядом маленький мальчик, и тут мою руку трогает нежная ладошка.

 — Мама, это тоже гости?

 — Да, — сквозь зубы процедила я.  – Это тоже гости.

 — Это тебе, Мира. С днем рождения, — протянул Ярослав пакет, а я снова руку в кулаки собрала, чтобы не отбить подарок.

У меня стойкое ощущение, что там могут быть только черви. А иначе зачем им портить нам такой праздник? Почему они не объявились вчера! Завтра! Почему в день, который должен стать для Миры идеальным?!

 — Спасибо, -  Мира вся раскраснелась и достала небольшую коробку, перевязанную лентой. И первую за весь день начала открывать под взглядами взрослых. Остальные подарки мы просто убирали на специально приготовленный стол, чтобы распаковать потом и каждому написать письма с благодарностью, но этим людям "спасибо" говорить желания нет. 

В коробке лежала не дорогущая барби, или брендовый пупс, которыми скорее всего забиты остальные коробки, там лежала обычная тряпичная кукла, сделанная своими руками.

Это я увидела по неаккуратно пришитым пуговицам и торчащим ниткам.

Мира в восторге, таких вещей у нее никогда не было. Но меня подобный подарок пугал больше всего произошедшего за эти несколько минут. И кукла меня насторожила. И мальчик этот, такой милый, что тошнит. Даже улыбка Элеоноры, которая поднимает взгляд с немым призывом умилиться деткам.

  — Хочешь попрыгать на батутах? – пригласила Мира мальчика, и я резко была против, о чем и выразила всем своим существом, но при этом не посмела бы перечить Борису.

 — Пусть идут, охрана за ними присмотрит.

 — Борис! – в тревоге прокричала не сдержавшись, на что он только нахмурился, но все равно пошел в дом, а Элеонора с неловкой улыбкой за ним. Дрянь... Просто...  – Нина, за ними присмотрят, пойдем.

Меня разрывали противоречия. Я не хочу оставляться детей вдвоем и меня напрягло, что этот Ярослав уже взял так нагло дочку за руку, словно один подарок дал ему на это право. Но и оставить наедине собственного мужа и эту женщину я не могла.

 — Нина, что происходит? — подоспела мама, и я облегченно выдохнула…

 — Мама, присмотри за Мирой! Глаз с нее не спускай! И отцу скажи. Я потом все объясню, — бросила последний взгляд на залезающих на батут детей и побежала в дом за Борисом. Он, проявив уважение, первой пускает меня в кабинет и предлагает мне встать за ним, когда сам садится в свое кресло.

Охрана располагается внутри кабинета, а Элеоноре ничего не остается, как сесть в кресло для гостей, но по факту в кресло для допроса.

 — Можно кофе? – спросила она вежливо. Так вежливо, что свело зубы.  – Горло пересохло.

Борис кивнул одному из людей, и тот вышел выполнить просьбу.

 — Рассказывай. И если ты начнешь врать, — требовательно заявил Борис, чуть наклоняясь, — Я напомню тебе, чем закончилась наша прошлая встреча.

У меня мурашки по коже побежали, ведь однажды Борис и меня выкинул на улицу. Но это была постановка, чтобы отвести внимание «Генерала" его дальнего наставника и врага, сейчас сидящего в Питерских крестах.

Но я все равно не сразу простила Бориса, ведь он меня не посвятил в свои планы. И в тот момент я была уверена, что все по-настоящему.

— Вы сделали ремонт, — начала она не с того, и меня новое напряжение охватило, словно канатами за горло.  – Помню, как портьеры сюда заказывала…

 — Элеонора. Это, конечно, лестно, что ты помнишь портьеры. Но давай от них сразу к тому месту, где ты якобы рожаешь сына…

 — Он похож на тебя, да? – спросила эта мразь.  – Он даже по характеру твой.

 — Об этом мы поговорим после экспертизы. Как ты выжила?

 — Ты не представляешь, как мне было плохо. Я ведь так тебя любила, даже несмотря на твой сложный характер. Нина поймет меня.

 — Нина Леонидовна, — уточнила, на что получила очередной приторный взгляд.

 — Конечно. Мы еще на ты не перешли, но мне бы этого хотелось, ведь наши дети будут расти вместе.

 — Борис! – вскричала я, не веря своим ушам. Она не может верить в эту чушь! Не может быть, чтобы и Борис допускал эту мысль. Кто она такая?! Дрянь, решившая поиметь денег?!

 — Нина, успокойся. Элеонора горячится. Без теста она даже мечтать не будет.

 — То есть ты допускаешь, что она не лжет? – не выдержала.

Меня просто затрясло, но один острый, словно лезвие у горла, взгляд Бориса успокаивает лучше любого наркоза. Я села в кресло у камина и взяла оставленную накануне книгу. 

– Я просто посижу здесь.

 — Рассказывай, — уже громче требует Борис, и именно в этот момент несут кофе на подносе. И следующую минуту тянется пауза, заполненная глухим стуком посуды. Горничные у нас тихие, почти незаметные, но сегодня каждое движение новенькой девушки отбивается у меня в мозгу рукояткой ножа. Как же бесит. Как же все бесит. И Элеонора такая возвышенная и вежливая бесит. И даже прическа, состоящая из обычной косы, бесит. Рядом с ней я ощущаю себя просто истеричкой. И даже сильнее сжимаю пальцы на корешке «Кинга», чувствуя, как они немеют.

 — Я не умерла тогда,  —  начала она свой рассказ. – То есть почти умерла. Меня даже привезли в больницу, но оказалось, что я беременна. Они накачали меня какими-то препаратами, и я впала в кому, но ребенок развивался. Меня прокесарили, и его отдали в дом малютки. Ведь отца у него не было. У меня никого больше не было.

Господи, я сейчас расплачусь.