Наследник на его условиях

22 глава

— Тебе лучше уйти. Я хочу побыть одна, — говорю, выбираясь из рук Дамианиса.

Пожалуй, этот день и ночь, были самыми сложными из всех, что пришлось пережить за последнее время.

Судьба — та еще злодейка. Подкинула задачку, которую я не знаю, как решить. Возможно, спустя время ответ появится, но сейчас я в очевидном замешательстве. И зачем-то все усугубила близостью с Дамианисом.

Если посмотреть со стороны — мы с Зеном друг другу никто. Просто мужчина и женщина, между которыми возникла химия. В этом и впрямь нет ничего плохого, мы оба взрослые люди, каждый — с багажом жизненного опыта и со своими тараканами. Но мой секрет и слова Зена в корне меняют ситуацию.

И Лея… Эта девочка тоже имеет к моему ребенку какое-никакое отношение. И еще я привязалась к малышке. Слишком многое вмиг стало сложным и запутанным в жизни после признания Дамианиса, что он будет настаивать на прерывании беременности, если она наступит. А ведь несколько минут назад я царапала его шею, кусала за подбородок, стонала ему в губы, когда он кончал мне на живот, и всерьез думала о том, чтобы сказать, что у нас будет ребенок.

Даже не знаю, что лучше. Узнать, что была не единственной для Егора, или услышать от Зена: «В случае чего прервешь беременность. Ах да, еще дочка моя, возможно, что-то подсыпала тебе в питье, поэтому ты вела себя развязно в тот вечер».

Если я оставила след ладони на щеке Дамианиса пару дней назад, то он сегодня — шрам на моем сердце.

Самообладанию пришел конец. Оно потеряно окончательно и бесповоротно. В таком состоянии конструктивного диалога у нас с Зеном не получится. Мне бы хотелось сохранять спокойствие и выдержку, но сейчас это невозможно.

— Этот секс ничего не значит. Мой ответ прежний: я ценю свою свободу и не жажду стать любовницей состоятельного мужчины. Ни греческого миллионера, ни арабского шейха, — киваю на цветы. — Предложение о помощи с Леей в силе. Ей явно потребуется поддержка, после того как Кира узнает о твоем решении. Заодно проверишь, насколько человечна твоя дочь. Как она обойдется с этой девочкой, если со мной не стала церемониться? Жаль, что в ту ночь я не осталась у тебя в номере и ушла. Хотя если бы осталась и мы, поговорив, выяснили, что к моему возбужденному состоянию причастна Кира, я бы заявила на нее в полицию и ничего бы между нами сейчас не было!

Дрожащими от волнения руками натягиваю на себя ночную сорочку. Дыхание спирает, когда я думаю о том, что произошло. От напряжения появляется головная боль.

Зен смотрит на меня цепким взглядом. Хмурится, заметив, что я прижала пальцы к вискам. И постоянно, черт его возьми, молчит. Это еще больше выводит из себя!

— Я заинтересован в наших отношениях и не собираюсь сейчас ругаться. Я видел тебя в работе, зачастую люди и в жизни такие же. Завтра ты будешь воспринимать все иначе. Не так остро.

— Да что ты знаешь о людях? Твоя дочь тому подтверждение. А ведь ты ее воспитывал…

— Хватит, Даша, — осекает Зен.

Кажется, я задела его больное место, в глазах напротив вспыхивает злость. Дамианис сжимает челюсти. Даже слышен хруст — с такой силой он это делает.

— Кира была сложным подростком, которого бросила мать, и это наложило отпечаток на ее психику. К тому же все усугубилось диагнозом... Даша, есть темы, которые я не буду обсуждать. Это одна из них.

— Вот и замечательно! Слышать ничего о твоей Кире и ее тяжелой судьбе не хочу! — Включаю эгоистку: — А давай я расскажу о своих сложностях, которые и даром тебе не сдались? Тебе же нужен только секс.

— С удовольствием послушаю, но когда ты будешь говорить спокойно.

Хочется взять вазу с цветами и швырнуть ее в Дамианиса.

Какой-то тупик. Столько эмоций перемешалось. Ну почему Зен не уходит? Мне нужно выталкивать его, чтобы не наговорить сейчас лишнего? Как он этого не понимает?

— Просто уходи, — цежу я.

Зен не двигается. Открывает рот, собираясь что-то сказать, но, видимо передумав, одевается и уходит.

Я надеялась, что станет легче после его ухода, но накрывает еще сильнее. Слезы льются градом. Ощущения — такие же, как были после развода. Горечь, сожаление, одиночество. Очень больно, когда предают, а именно так я себя и чувствую после слов Дамианиса о прерывании беременности. Преданной. Я словно осталась одна против целого мира. И не знаю, как теперь кому-либо доверять.

Лишь выплакав все слезы и немного успокоившись, снова задаюсь вопросом, какова причина такого категорического нежелания Зена иметь собственного ребенка. И я ее узнаю. Возможно даже, у Киры или Егора, раз сам Дамианис не собирается об этом говорить.

Умывшись холодной водой и приняв душ, иду к Лее. Малышка спит. Температура спа́ла. Я ложусь рядом и вопреки опасению, что не засну, вырубаюсь почти сразу же.

Просыпаюсь словно по щелчку пальцев. Комнату заливает солнечный свет. Резко поворачиваю голову и громко ахаю от боли в затылке. Стоит понервничать, как здравствуй, мигрень. После вчерашних событий это и немудрено. Если до беременности я могла принять сильное обезболивающее и дальше работать, то как быть сейчас? Еще и с больным ребенком на руках. У Леи опять поднялась температура.

Тянусь к телефону и набираю Дамианиса. Он отвечает не сразу.