Наследник на его условиях

24 глава

Мужчины часто признавались мне в симпатии, но я никогда не воспринимала знаки их внимания всерьез. Потому что любила мужа. Или думала, что любила. Сейчас сложно представить, что Егор когда-то вызвал у меня такие же сильные эмоции, как Дамианис. И вызывал ли? Впервые сталкиваюсь со столь мощным коктейлем из безумных чувств. Рациональность и трезвость ума сходят на нет. Не знаю, как этому противостоять. Будто это я и не я одновременно. Даша, которую я всегда знала, так бы не поступила, а Даша, которая отдается почти незнакомому, но горячему Дамианису, делает так, потому что по-другому не может.

В комнате горит приглушенный свет ночника. Часы в телефоне показывают начало пятого утра, а я не могу сомкнуть глаз. Смотрю на спящего в моей постели Зена и думаю о том, что сейчас он передо мной такой, какой есть. Без масок, со всеми своими победами и душевными ранами.

Во сне люди перестают владеть собой, и на их лицах проступают следы ударов, нанесенных жизнью. Или их отсутствие. Это невозможно скрыть. Человек спит и находится глубоко в себе или, наоборот, очень далеко от своего тела.

Протягиваю руку и касаюсь Зена кончиком пальца, веду по его груди, практически лишенной волос, замечаю давнишние шрамы на его теле и ловлю себя на мысли, что любуюсь Дамианисом. Опять захлестывает эмоциями, когда вспоминаю, как он брал меня пару часов назад, каким страстным был. Оргазм с ним — это что-то невероятное, такого я еще не испытывала. Касаюсь губами плеча Зена, вдыхаю его запах и таю от нежности. Оставляю засос на его шее, глажу твердый живот и спускаюсь ниже.

Зен просыпается, что-то бормочет по-гречески. Абсолютно не понимаю, что он говорит, но это очень возбуждает.

— А теперь на английском, пожалуйста. Особенно если это опять пошлости. — Целую Зена в плечо и забираюсь на него сверху, чувствуя, что не я одна хочу продолжения.

Дамианис открывает глаза и смотрит так, что опять внутри прилив нежности к этому мужчине. Ничего не могу с собой поделать.

— Я сказал, что иначе представлял ведьм. Не думал, что у них бывает ангельское обличье, светлые локоны и голубые глаза. — Зен кладет руки на мои ягодицы и впечатывает меня в свою эрекцию.

Содрогаюсь от новой порции запредельных эмоций. Кайф. Самый настоящий. Но мне мало, хочу Дамианиса в себе. Постоянно. Я бы неделю не выходила из номера, если бы не страх навредить малышу нашими частыми сношениями.

Последние связные мысли вылетают из головы, когда Зен одним ловким движением меняет позицию и нависает сверху. Целует в шею и ведет влажным языком по ключице.

Инстинкты захватывают сознание, бросает в жар. Я подчиняюсь контролю Дамианиса, когда он входит в меня глубоким толчком. Обвиваю его шею руками и прижимаюсь к нему, будто мы единое целое.

— Только, пожалуйста, аккуратнее, — шепчу ему в губы.

Зен непонимающе смотрит мне в глаза. Так и хочется сказать ему о ребенке, но противоречия мешают. Разве в такой момент в этом признаются? Потом. Всё потом…

— Ты очень большой для меня.

И это вовсе не комплимент, а констатация факта.

Дамианис дерзко ухмыляется и целует меня. Сбавляет темп, только это ни капли не меняет ситуацию. Мне все так же остро и невыносимо приятно, когда он продолжает двигаться. Рядом с ним я лишаюсь остатков разума и почти — сознания. Хочется еще и еще... Господи, пусть с беременностью и дальше не будет никаких проблем и осложнений. Не хочу лишать нас этого кайфа.

Оргазм обрушивается с такой силой, что выпадаю из реальности и лишь шумно глотаю воздух. Это мучительно и сладко. Я так глубоко впустила Зена в себя и свою душу, что теперь не знаю, как от него закрываться в случае, если он захочет причинить мне боль.

— На меня смотри, — доносится до заложенных ушей сорванный голос Зена.

Разлепляю веки, встречаюсь с темным дьявольским взглядом и опять улетаю. Сердцебиение перекрывает следующие слова Дамианиса. Да и я все равно бы не разобрала, что он говорит. Снова что-то на своем греческом бормочет и кончает. В меня. Совсем забыла, что мы без защиты. Все случилось спонтанно, я лишь сейчас подумала об ней. И похоже, не только я, судя по протяжному и отчаянному стону моего любовника.

— Твою мать, — ругается он и тут же напрягается всем телом.

Чувствую его пульсацию внутри. Это непередаваемое ощущение, когда Зен во мне. Может, так и становятся одержимыми дурочками?

Дамианис утыкается лицом в мою шею.

— Я не сдержался, Даша. Про защиту забыл. Да про все на свете… — сокрушается он. — Утром водитель привезет тебе экстренный контрацептив.

Цепенею. Грудь распирает не то злость, не то боль. Вот она, изнанка моего желания и помешательства на Зене. Категоричный и принципиальный грек теперь хочет засунуть в меня еще и экстренный контрацептив. Даже не спросив, можно мне его принимать или нет.

Когда собираюсь сказать Зену, что он скотина, потому что это он не сдержался, а пичкать себя какой-то дрянью должна я, Дамианис прижимается губами к виску, где сосредоточено сейчас все мое напряжение, и нежно целует.

— Я не хочу рисковать, Даша. У меня плохая наследственность. Очень. Сам перенес операцию на сердце, Кира не вылезала из больниц по той же причине. Шансы, безусловно, есть, пятьдесят на пятьдесят, но я против подобного риска.