Наследник Огненного Лорда

Глава 1

Как же невыносимо трудно сидеть на лекции по продвинутой фитоалхимии, когда всë твоё существо — сплошное ожидание! Сердце колотится, словно птица в клетке, пытаясь вырваться из груди и ускакать куда-то за дальние холмы, к пыльной ленте дороги, ведущей к границе Аэтерии. Профессор Вернон, седовласый старец с бородой, напоминающей перепутанные корни мандрагоры, монотонно бубнит что-то о симбиотической связи лунного лотоса и фаз серебряного светила. А в голове у меня – только он. Натаниэль.

Просто произнести его имя про себя – беззвучно, одними губами, – и по телу разливается пьянящее тепло, будто сделала глоток зелья из солнечных ягод. Два года. Порой мне кажется, что все это – лишь иллюзия, наваждение, слишком прекрасное, чтобы быть правдой. Я, Элизабет Суон, дочь разорившегося барона, чьи родовые земли давно заросли чертополохом. Скромная целительница, чей удел тихие, пропахшие пылью и пергаментом библиотеки. И он… Наследник клана Огненных Драконов. Сама стихия огня, закованная в облик невероятно красивого мужчины.

Два года. Целых два года прошло с тех пор, как лучший боевой маг выпускного курса, живая легенда Академии, заметил в толпе нескладную первокурсницу-целительницу с потрёпанным фолиантом в руках. Я до сих пор помню, как он подошёл ко мне у фонтана Огненной Саламандры в академическом саду. Как его пальцы, способные призывать пламя, испепеляющее целые орды тьмы, так бережно взяли мою руку. Как его обычно суровые, пронзительные карие глаза, в которых читалась вековая мощь его рода, смягчились, отражая моё растерянное, испуганное лицо.

Он красиво, почти старомодно ухаживал. Каждое утро на моем столе в общежитии появлялся новый цветок, сплетённый из чистой магии огня – алый пион, нежная роза, хрупкий тюльпан. Они не обжигали, а лишь согревали ладонь, источая едва уловимый аромат. Он часами сидел со мной в библиотеки, пока я штудировала фолианты по анатомии, и его присутствие было тихим, ненавязчивым теплом за спиной. Он защищал меня от любых насмешек, хотя я, честно говоря, редко их замечала, слишком погруженная в свои зелья и руны. Он был настойчив, но никогда не был навязчив. И однажды, глядя в его глаза, я поняла, что больше не хочу и не могу сопротивляться. Я сдалась. И это было самое лучшее поражение в моей жизни.

— Если ты и дальше будешь смотреть в окно с таким блаженным лицом, Вернон решит, что ты под воздействием паров возбуждающих трав, — шутливо шепчет Алиссия, моя подруга и соседка по комнате, выдёргивая меня из грёз.

Вздрогнув, отворачиваюсь от окна, за которым так призывно манит к себе свобода.

— Я не блаженствую, я… анализирую магические свойства облаков! — отшучиваюсь и пытаюсь придать своему лицу серьëзное выражение учёной дамы. Получается отвратительно. Уголки губ предательски подрагивают, пытаясь сложиться в глупую улыбку.

— Он возвращается скоро, — шепчу подруге.

Алиссия закатывает свои огромные зелёные глаза, но я вижу, как её губы растягиваются в почти незаметной улыбке. Ей приятно моё счастье, даже если она и считает его слегка безумным.

— Знаю, знаю, ты повторяешь это, как заклинание, уже неделю. «Самый лучший мужчина на свете» Только смотри, Лиззи, не обожгись, имея дело с огнём.

— Его огонь меня никогда не обжигает, — парирую уже заученной шуткой, в то время как низкий перезвон магических колоколов возвещает об окончании лекции.

Собрав свои пергаменты в потёртую кожанную сумку, чувствую, как предвкушение сжимает сердце ещё туже. Но ему придётся подождать – впереди практическое занятие по сложным заклятьям регенерации.

Аудитория здесь кардинально иная: белые, почти стерильные стены, пахнет антисептиком, мятой и озоном от магии. Профессор Одли, суровый мужчина с телом воина и лицом, испещрённым шрамами, оставленными клинками отступников, входит чеканным шагом

Его взгляд, холодный и оценивающий, скользит по нам.

— Сегодня отрабатываем сращивание сложных костных тканей на магических манекенах-фантомах. Без сантиментов. Ваш пациент не будет кричать, но его «боль» проявится в сбоях ауры. Ваша задача – не только исцелить, но и не нарушить энергетику, — его голос режет воздух, как скальпель. Он взмахивает рукой, и перед нами возникает устрашающее практическое пособие – фантом молодого солдата с ужасной рваной раной на бедре, из которой свисают клочья мяса, а осколок кости торчит наружу, белый и неестественный.

Когда подходит моя очередь, я на секунду закрываю глаза, отогнав навязчивый образ улыбки Натаниэля, и погружаюсь в магию. Внутри все затихает. Мои пальцы вспыхивают мягким серебристым светом. Я не вижу раны – я вижу целостную карту тела, его изначальный, здоровый слепок. Я не латаю дыру, я напоминаю телу, каким оно должно быть, мягко направляя потоки жизни. Сломанная кость послушно начинает срастаться, будто невидимая рука лепит её заново. Теперь мышечная ткань, вены и артерии – они тянутся друг к другу, как нити, сплетаясь в единый узор. Последней, с лёгким шипением, затягивается рваная рана, оставляя после себя лишь розоватый рубец, который вскоре должен исчезнуть.

— Нестандартный подход, мисс Суон, — раздаётся рядом голос профессора Одли. Он склоняет голову набок, его цепкий взгляд изучает мою работу. — Вы не вправляете и не сшиваете. Вы… убеждаете плоть вспомнить себя. Впечатляюще. И ваш резерв позволяет такое точечное воздействие.

Краснею под его тяжёлым, оценивающим взглядом. Его похвала – не лёгкий комплимент, а гиря, возложенная на плечи. Она вызывает не гордость, а удушливое чувство ответственности. Профессор Одли, знаменитый военный целитель, ещё в начале года отобрал меня, единственную третьекурсницу, в свою элитную группу для прохождения практики в императорском госпитале. Я не могу его подвести.

Выйдя из аудитории, с облегчением вдыхаю свежий воздух.

— Ну что, герои целительного фронта, подкрепимся? — Каэл, наш вечный шутник, с гримасой трëт живот. — Хорошо, что обед у нас всегда после профессора Одли. Его учебные пособия не дают шансов моему желудку!