Наследник Огненного Лорда

Глава 5

Два месяца пролетели как один долгий, насыщенный до предела день. Кажется, будто я и не жила вовсе, а только стояла у того самого каменного порога приёмного покоя, и время текло сквозь мои пальцы вместе с магией и чужой болью.

Я научилась многому. Теперь могу с закрытыми глазами, на ощупь, найти разрыв в энергетическом канале. Моё тело стало инструментом, точным и откалиброванным. Я чувствую болезнь как искажение в музыке живого организма, и моя магия стала аккордом, возвращающим гармонию.

Мы часто пересекаемся с даркхольцами. Теперь нас, группы Одли и Роэна, будто специально сталкивают лбами на самых сложных случаях. И все чаще я оказываюсь в паре с Иттарой.

Сначала это было пугающе. Стоять рядом с живой легендой, с существом, чья сила так же непостижима, как сама жизнь смерть. Но она… молчалива. Её присутствие не давит. Однажды, когда я боролась со сложнейшим ожогом, пропитанным магическим ядом, то почувствовала, как её тонкая, холодная энергия коснулась моей. Она не взяла контроль. Она… мягко направила. Как рука опытного наставника на руке ребёнка, впервые держащего перо. И ожог, который должен был отнять у меня минимум час и львиную долю резерва, уступил за считанные минуты.

С тех пор мы работаем так всегда. Без слов. Мы — единый механизм, где я — точный скальпель, а она — рука, что его держит. Одли и Роэн наблюдают за нами с каменными лицами, но я вижу одобрение в их суровых взглядах.

И на фоне этого профессионального взлёта, все острее ощущается личное падение.

Натаниэль приезжал всего три раза за эти два месяца. Три коротких, украденных у его мира уикенда. Наши ночи по-прежнему полны страсти, огненной и всепоглощающей. Его руки на моей коже, его губы, его шёпот — все говорит о желании, о тоске. Но когда страсть отступает, между нами вырастает стена. Невидимая, но прочнейшая.

Он стал отстранённым. Его смех стал редким и каким-то… напряжённым. Он больше не говорит о свадьбе. Не упоминает о семье. Когда я осторожно касаюсь этой темы, его взгляд становится скользким, он переводит разговор на что-то нейтральное. И я с горечью понимаю правду: его клан не принял меня. Битва, которую он так уверенно обещал выиграть, проиграна.

Но я все равно верю. Верю, что он борется там, в своём мире интриг и огненных традиций. Что его отстранённость — это не охлаждение, а концентрация перед решающим сражением. Эта вера — тонкая, хрупкая нить, что связывает меня с тем счастливым существом, которым я была всего несколько месяцев назад.

Алиссия стала моим спасением. Она втянулась в работу в аптеке, её глаза горят азартом, когда она рассказывает о новых рецептах и капризных клиентах. Но тень над ней тоже сгустилась. Отношения с родителями окончательно испортились. Отец, узнав, что она не просто «задерживается в столице», а работает и живёт со мной, прислал гневное письмо, полное упрёков и угроз лишить наследства.

Ситуацию спасла Агата. Неожиданно на счёт Алиссии в банке пришёл солидный перевод. А на артефакт связи подруга получила трогательное сообщение: «Сестричка. Деньги из моего приданого. Борись за своё счастье. Я своё отвоевала».

Когда Алиссия слушала это сообщение она плакала. Но это были слезы облегчения и благодарности. Теперь у неё есть не только крыша над головой, но и финансовый тыл. И железная воля, подпитанная поддержкой сестры.

***

Воздух в таверне «Танцующий единорог» густой, тёплый и шумный. Он пропитан запахом жареного мяса, пряного эля и всеобщего, заслуженного веселья. Два месяца адского труда позади. Практика завершена.

Мы отмечаем все вместе — наша группа и даркхольцы. За это время мы стали больше чем коллегами. Мы стали своей стаей, прошедшей сквозь огонь, кровь и бессонные дежурства. Даже всегда молчаливая Иттара сидит с нами, и на её бледных губах играет крошечная, но настоящая улыбка. Её серые глаза, обычно бездонные и пустые, сегодня отражают огоньки свечей и общее веселье.

Алиссия здесь, рядом со мной. Она вдохнула эту атмосферу братства и теперь хохочет вместе со всеми, поднимая кружку с Грейсоном, который, кажется, впервые за все время расслабил свои железные плечи.

— А помнишь того мага в розовой мантии? — кричит Кайл, размахивая куриной ножкой. — Когда он чихнул и у него из ушей ромашки посыпались!

Стол сотрясается от хохота. Нора, вся розовая от эля и смеха, добавляет свою историю. Близнецы наперебой пересказывают случай с перепутанными зельями, и даже суровые Даркхольцы фыркает, пряча улыбки.

Мы празднуем почти до утра. Когда из-за ставень начинает пробиваться первый, жидкий свет зари, мы вываливаемся на улицу — шумной, шатающейся, невероятно счастливой гурьбой. Воздух холодный и свежий, он обжигает разгорячённые щеки. Мы идём по пустынным, предрассветным улочкам, распевая похабные студенческие песни. Провожаем даркхольцев до их гостиницы и стоим, долго машем им вслед, пока их тёмные плащи не растворяются в утреннем тумане.

Потом расходимся по очереди. Сначала Нора, потом близнецы, потом Анжела. Мы с ней долго обнимаемся на прощание. В конце концов, остаёмся втроём — я, Алиссия и Грейсон. Город начинает просыпаться. Где-то скрипнула ставня, забренчал первый фургон молочника.

Мы идём, болтая о пустяках, и я чувствую себя невесомой. Счастливой. Закончен важный этап. Я нашла друзей, признание, своё место. Я могу забыть о тянущейся в сердце трещине, о Нате, о его молчании. И я забываю. Не думаю о нëм...
Пока мой взгляд, скользя по привычным утренним деталям, не натыкается на газетный киоск. Его только что открыли, и свежие, пахнущие типографской краской стопки «Императорского вестника» лежат на прилавке, как аккуратные плитки.

И мир замирает.

Сначала я не понимаю. Мозг отказывается обрабатывать информацию. Он просто впитывает картинку. Огромную, на всю первую полосу.

Магснимок. Натан. Мой Натан!

Он в парадном камзоле цвета ночи, расшитом алыми нитями. Он невероятно красив. Впрочем, как всегда. Его карие глаза смотрят куда-то вдаль с привычной, царственной уверенностью. И его рука. Его сильная, нежная рука, что ещë неделю нежно касалась меня, держит под локоть… Элиону ди Спаркс.