Наследник Огненного Лорда

Глава 6

Семь лет спустя...

Тихое утро. Первые лучи солнца робко крадутся в комнату чезез узкую щель между тяжëлыми портьерами, золотя вышитый белой нитью край одеяла. Я просыпаюсь раньше будильника, от глубоко въевшегося чувства ответственности. Тишина в «Зачарованных садах» — это роскошь, которой редко удаётся насладиться в полной мере, и я лежу, прислушиваясь к пению дрозда за окном.

Но ненадолго.

Дверь с лёгким, знакомым скрипом распахивается, и на мою кровать, словно маленький ураган, взбирается шестилетний комок неукротимой энергии. Лео. Сынок мой.
Его темно-русые волосы торчат во все стороны, будто он только что встал с постели. Хотя, вероятно, это так и есть. На его тонкой ручке тускло поблёскивает серебристый браслет-ограничитель, без которого наши ковры давно бы уже покрылись выжженными узорами.

— Мама! — выдыхает он, запыхавшись, словно примчался с поля боя, а не из соседней комнаты — Ты обещала! Мы идём к ручью смотреть на головастиков!

Его карие глазки, сияют такой безудержной, абсолютной радостью, что всякая остаточная дремота мгновенно испаряется. Сердце сжимается от привычной, острой, почти болезненной любви, в которой всегда плавает капля тревоги — вечная спутница материнства.

— Обещала, — мой голос хрипит от сна, и я откашливаюсь, приподнимаясь на локте. Мягкая льняная простыня приятно холодит кожу. — Но даже головастики, я уверена, ещё спят. А воспитанные молодые люди, — добавляю я, пытаясь сделать строгое лицо, — стучатся, прежде чем ворваться в покои дамы.

Лео подходит к самой кровати, его босые ноги шлёпают по полированному дубовому полу. Он смотрит на меня с неподдельной, шестилетней серьёзностью, надувая щеки.

— Я стучал. Очень-очень тихо. Ты не услышала. Наверное, ты крепко спала.

Не могу сдержать улыбку. Ложь маленького ребёнка такое невинное, прозрачное искусство.

— В таком случае, мне срочно нужно проверить свои уши у лучшего лекаря в округе, — говорю я, откидывая тяжёлое стёганое одеяло. — А пока… не поможешь ли ты мне открыть штору? Без твоей сильной руки нам не справиться.

Он кидает мне сияющий взгляд и с важным видом хватается за толстый шёлковый шнур, в то время как я спускаю ноги с кровати. Штора с торжественным шелестом съезжает в сторону, следом воторая. И комната разом заливается золотым светом. Первое, что я вижу сквозь стрельчатое окно моей спальни — не марево столицы, а суровые, покрытые утренней сизой дымкой вершины Восточных хребтов. Академия Даркхолл где-то там, за лесом. Её готические шпили, наверное, тоже только просыпаются, окутанные туманом.

Здесь, в поместье воздух пахнет хвойной смолой, влажной землёй и далёкой, едва уловимой ноткой брожения с виноградников Шарлотты.

Мысль о мачехе заставляет меня улыбнуться. Она арендует почти все земли вокруг моего поместья под свои нужды и это позволяет мне стабильно пополнять личный счëт сына.

— Я голоден, как дракон после спячки! — заявляет Лео, решительно хватая меня за руку и возвращая в реальность.

— Конечно, родной мой дракончик, — смеюсь я, обнимая его и целуя вихрастую макушку, которая пахнет теплом, сном и детством. — Но даже драконы соблюдают гигиену.

Пока Лео на цыпочках тянется к умывальнику и старательно чистит зубы, я достаю с верхней полки шкафчика маленькую коричневую бутылочку с тёмной жидкостью.

— Наклони голову, солнышко.

Он послушно склоняет голову над раковиной. Я аккуратно, выверенными движениями, наношу прохладную жидкость на его корни, быстро распределяя краску по темно-русым прядям. Это наш маленький, еженедельный ритуал. Наш щит. Никто, кроме Алиссии, Шарлотты и меня, не знает, что его волосы от природы — огненно-рыжие, точь-в-точь как у его отца. Подарок, который может стать проклятием в мире, где фамильные черты читаются как открытая книга. Пока он не научится в совершенстве контролировать свой дар и защищать себя, все вокруг должны видеть лишь скромного мальчика с тëмными волосами, похожего на свою ничем не примечательную мать.

— Пахнет мокрой травой и черникой, — комментирует он, морща свой вздёрнутый носик.

— Пахнет безопасностью, — поправляю я его мягко, смывая излишки воды и краски и вытирая его полотенцем. — И черникой. Ты угадал.

Мы выходим из спальни в прохладный коридор, пахнущий воском, сушёным дымом и целебными травами, разложенными по полочкам в декоративных глиняных горшочках. Лео несётся вперёд, его пижамные штаны слегка великоваты и волочатся по полу. Я иду следом, уже полностью проснувшаяся, наслаждаясь прохладой под ногами.

Из столовой уже доносится божественный запах свежеиспечённого хлеба с корицей.

За большим дубовым столом сидит Алиссия, уткнувшись в свежий выпуск «Алхимического вестника». Рядом с ней дымится кружка свежего кофе. На ней её привычный рабочий халат, испещрённый мелкими пятнышками от зелий.

— Смотри-ка, буря в образе ребёнка, — поднимает она на нас взгляд над газетой, и её зелëные глаза, как и всегда, смеются. — Лео, твои оладушки взывают о пощаде и умоляют быть съеденными, пока не остыли. А остывшие оладьи, как известно, теряют всю свою магическую силу становятся просто кусками резинового угля.

Лео с восторженным визгом запрыгивает на свой высокий стул. Экономка, миссис Бэйн, женщина с лицом суровой, но доброй феи-хранительницы очага, тут же ставит перед ним тарелку с горкой золотистых, пузырчатых оладий, с которых стекает густой малиновый сироп.

— Не слушайте её, юный господин, — ворчит она, подливая ему в кружку парного молока. — Все знают, что оладьи обладают волшебной силой ровно до той минуты, пока не попадут в желудок. Доброе утро, мисс Элизабет.

— Доброе, миссис Бэйн, — киваю я, с наслаждением занимая своё место во главе стола. Чашка с густым, черным как смоль кофе уже ждёт меня. Спасение.

— А где мисс Элен? — осведомляюсь я, имея в виду гувернантку.

— Уже на кухне, — отвечает миссис Бэйн, закладывая руки в складки своего белоснежного фартука. — Говорит, что юный господин сегодня снова прошёл испытание по побегу из комнаты с отличным результатом. Полагаю, нам стоит починить замок.