Наследник Огненного Лорда

Глава 7

Натаниэль ди Флэми

Воздух в моем кабинете густой и спёртый. Пахнет старым деревом, дорогой кожей и терпким дымом выдержанного виски, который не может заглушить горький вкус отчаянной тоски у меня во рту. Стою у массивного окна, вглядываясь в ночные огни родового поместья ди Флэми, но не вижу их. Не вижу ни чего. Только её лицо. Всегда только его.

В моих пальцах, привыкших сжимать рукоять меча или извергать пламя, способное обратить в пепел целые орды, лежит крошечный, холодный камень. То самое рубиновое кольцо. Оно обжигающе лёгкое и невыносимо тяжёлое одновременно, словно в нем заключена тяжесть всех моих преданных клятв.

Подношу бокал к губам. Виски обжигает горло, но не в силах прогнать внутренний холод, въевшийся в кости за эти семь лет. Семь долгих, пустых лет. Её тень живее и реальнее, чем вся эта позолоченная клетка вокруг меня. Проклятая память владеет мной безраздельно, хладнокровно пожирая изнутри.

…Её смех, тихий, как шелест листвы, когда я впервые подарил ей тот дурацкий цветок из пламени. Её глаза, широко распахнутые от изумления и доверия, когда я вёл её на крышу самой высокой башни академии. Её дыхание на моей коже, горячее и прерывистое, её тихий шёпот, полный страсти: «Твой огонь меня никогда не обжигает»…

А потом был тот чёртов бал. Блеск, фальшивые улыбки, позвякивание бокалов. И пронзительный, как удар отравленного кинжала в спину, спокойный голос Императора, обращённый к моему отцу: «Ваш наследник и моя племянница. Союз, достойный истории». Это не было предложением. Это был приговор, произнесённый с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах.

Я боролся. Клянусь огнём в своей крови, я боролся. Я орал на отца в этих самых стенах, ломал дубовую мебель, требовал, чтобы он нашёл другой путь. «Ты — будущее клана, Натаниэль, — его голос был холоден и твёрже адаманта. — Твои чувства — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Или ты принимаешь свою судьбу, или ты — никто. И она — никто. Навсегда».

Угроза была прозрачной. Отказаться от клана? От власти? От самого смысла моего существования? Я клялся ей, что смогу! Но я был молод, глуп и… слаб. Мысль о бедности, о забвении, о жизни в тени, без этого могущества, что пульсировало в моей крови, была невыносима. Я родился для этого. Я дышал этим.

И я сломался. Подписал своё отречение от собственного сердца. Заключил самую чудовищную сделку в своей жизни.

Наша последняя ночь. Я уже знал. Знал о договоре, о печати, которую мы с отцом поставили на брачном контракте всего за несколько часов до того, как я вошёл в её спальню. Я смотрел на неё, на её спящее, безмятежное лицо, прижатое к моей груди, и клялся себе, что найду способ. Что этот брак — лишь формальность. Что она будет единственной, кто по-настоящему владеет моим сердцем. Я собирался ей все рассказать. Умолять, объяснять, заставить понять.

Но утром увидел в её глазах такую хрупкую, такую сияющую надежду, что слова застряли у меня в горле комом трусости. Я просто поцеловал её и ушёл, как вор, укравший последние минуты чужого счастья.

Я ждал её после объявления помолвки. Ждал там в столице. В особняке, который был свидетелем нашей любви, нашей страсти и... моего предательства. Я был уверен, что она придёт. Что её гнев, её слезы, её укоры разобьют ледяную скорлупу. Я готовился к сцене, к оправданиям, к мольбам. Я был готов на все, лишь бы она осталась.

Но она не пришла.

Неделю я жил в лихорадочном ожидании, опьянённый собственной ложью. А потом курьер принёс маленькую, изящную коробочку. В ней лежало это кольцо. И ни записки. Ни слова прощания. Только огонь рубина, который больше не согревал, а обжигал памятью о её взгляде.

Она просто… исчезла. Стёрла себя из моей жизни с той же безжалостной решимостью, с какой я вычеркнул нас из своего будущего.

Резкий стук в дверь вырвал меня из плена отчаяния. Не успел ответить, как дверь распахнулась.

Элиона. Идеальная, как всегда. Платиновые волосы, безупречное платье, лицо — прекрасная, холодная маска, за которой я давно перестал искать душу. От неё веет ароматом ночных орхидей и ледяным спокойствием. За семь лет этот запах стал для меня символом тюрьмы. Она — живое напоминание о моем выборе. И о его цене.

Из-за её юбки выглядывает Кассиан. Мой сын. Единственное, что в этом браке не было фальшивым. Единственное ценное, что он подарил.

Кассиан одет в крошечную, но идеально скроенную версию моего парадного камзола. Его лицо, такое похожее на моё, было серьёзным не по годам. В его глазах — не детский восторг, а тяжесть ответственности, которую я на него взвалил.

— Отец, — произносит он чётко, вытянувшись по стойке «смирно», как солдат на параде.

Отставляю бокал и опускаюсь на одно колено перед ним. Рубин в моей ладони жжёт кожу, словно упрекая.

— Кассиан, — кладу руку ему на плечо и чувствую, как его маленькое тело напряглось от моего прикосновения. Не объятие, не ласка. Всего лишь ритуальный жест. — Сегодня важный день. Ты — будущее нашего рода. На тебе большая ответственность. Не подведи!

— Я помню, отец, — он кивает, но его взгляд устремлён куда-то мимо меня. В то самое будущее, которого он боится.

Поднимаюсь, пряча кольцо в карман камзола. Боль, стыд и ярость к самому себе я загоняю глубоко внутрь, под маску. Всегда под маску.

— Идём, — киваю я,
И моя семья — прекрасная, бездушная кукла и напуганный, идеально выдрессированный наследник — выходит из кабинета.

Мы входим в главный зал. Воздух здесь гудит от приглушённых голосов, блеска драгоценностей и фальшивых улыбок. Полыхает Родовой Кристалл, и его свет омывает собравшуюся знать Империи. Я смотрю на них — на этих раздувшихся от самодовольства герцогов, на этих интриганок, шепчущихся за веерами, на придворных, чьи лица — лишь маски, скрывающие алчность и зависть. Я презираю их всех. Презираю их пошлый блеск, их пустые ритуалы, их готовность продать кого угодно ради выгоды.

И я — один из них. Герцог Натаниэль ди Флэми. Глава Огнееного Клана Драконов. Идеальный продукт этой прогнившей системы.