Наследник Огненного Лорда

Глава 8

— Фокус, курсант Рейн, — мой голос, ровный и чёткий, режет сосредоточенную тишину. — Не зажимайте трещину в энергоканале, как тисками. Напомните ему о целостности. Представьте, что вы не кузнец, а садовник, направляющий вьюнок по опоре.

Молодой человек с влажными от напряжения волосами кивает, судорожно сглатывает. Свет от его ладоней смягчается, становится более текучим. Наблюдаю, как повреждение в манекене-фантоме начинается плавно стягиваться.

— Уже лучше. Запомните: грубая сила в целительстве — последний аргумент. Она истощает и пациента, и вас. Ищите путь наименьшего сопротивления.

Взглядом скольжу по рядам и замечаю молодую девушку с бледным, сосредоточенным лицом. Она работает с фантомом, имитирующим сложное ранение, пропитанное ядом. Сандра Вейс. Талантливая. С фантастическим резервом.

Её техника безупречна, выверена до миллиметра, как по учебнику. И в этом её проблема.

— Курсант Вейс.

Она не отрывается от работы, лишь пальцы слегка вздрагивают.

—Вы нейтрализуете яд по протоколу. Шаг за шагом. Это верно, но медленно. А яд в это время поёт свою ядовитую песню и отравляет все вокруг.

Она наконец поднимает на меня глаза. В них — испуг и недоумение.

—Но магистр, так учили… Это единственный безопасный способ!

— Знаю — мягко прерываю её — Но представьте, что яд — это не просто вещество, а песня. Громкая, дисгармоничная. Вы можете заглушить её криком, потратив уйму сил. А можете… вплести в её мелодию контрмелодию. Тихую, но стойкую, которая перетянет гармонию на себя и заставит яд самоуничтожиться. Попробуйте. Не боритесь с ним. Перенаправьте его.

Кладу руку ей на плечо, позволив крошечной капле своего собственного восприятия перетечь к ней. Сандра замирает, а затем её глаза расширяются от изумления. Вижу, как в них вспыхивает настоящее понимание, та самая искра, ради которой я и стою здесь, в этой аудитории. Свет её магии меняется, становится более вибрирующим, тонким. Рана под её пальцами начинает не просто затягиваться, а будто «перестраиваться», возвращаясь к здоровому состоянию.

— Боги… — шепчет Сандра

— Не боги, — поправляю я, убирая руку. — Просто иной взгляд на вещи. Хорошая работа, курсант Вейс.

Звенит звонок. Я отдаю последние распоряжения, смотрю, как курсанты, оживлённо обсуждая занятие, выплёскиваются в коридор. Дверь закрывается, и наступает тишина. Глубокая, резонирующая.

Облокачиваюсь о холодный каменный демонстрационный стол и закрываю глаза. Усталость накатывает тёплой, тяжёлой волной. Она не изматывающая, а насыщенная, полная смысла. Ещё одна практика позади.

Выхожу из Академии, и вечерний воздух, холодный и влажный, обжигает мне щеки после душного тепла аудиторий. Громада Даркхолла отбрасывает длинную, уходящую в лес тень, поглощая последние лучи угасающего дня. Вокруг меня редким потоком расходятся те, кому дозволено покинуть крепость на ночь: несколько магистров с портфелями, набитыми свитками, пара слуг в простой одежде и горстка студентов старших курсов.

Останавливаюсь у начала подъездной дорожки, вымощенной тëмным, отполированным тысячами ног камнем. Мои пальцы автоматически находят в кармане плаща маленький, гладкий камушек амулета — подарок Шарлотты на удачу. Сжимаю его. Где Томас? Он никогда не опаздывает. Его пунктуальность такая же незыблемая, как стены Даркхолла. Лёгкая тревога, холодная и цепкая, шевелится под рёбрами.

— Магистр Суон. — Голос, низкий, бархатный, где-то позади меня.

Медленно поворачиваюсь. Ректор Адам ди Дарк стоит в нескольких шагах. Его высокая, мощная фигура в идеально сидящем чëрном камзоле, казалось, вбирает в себя весь скудный вечерний свет. Тëмные глаза внимательно изучают меня.

— Ректор, — киваю, а мои пальцы непроизвольно проверяют, аккуратно ли застегнут мой плащ. Профессионально. Безупречно.

— Поздняя практика? — он делает лёгкий жест в сторону здания. Его взгляд скользит по моему лицу, на мгновение задерживается на губах.

— Подготовка к семинару отнимает больше времени, чем предполагалось, — отвечаю тихо. Стараюсь, что бы мой голос звучал ровно. — Хочу, чтобы все прошло безупречно.

— Не сомневаюсь, что так и будет, — он улыбается — Ваш подход… всегда производит впечатление.

Киваю и нервно оглядываюсь.

— Опаздываете? — он делает шаг вперёд, сокращая дистанцию. Я едва сдерживаю порыв отступить. — Позвольте предложить вам свой экипаж. Ночь не самое безопасное время для одинокой прогулки.

— Вы очень любезны, ректор, — мой голос звучит чуть более отстранённо, я смягчаю отказ лёгким наклоном головы. — Я жду свой экипаж. Но, спасибо, за заботу.

В этот момент до нас доносится знакомый стук копыт и скрип колёс. Я почти физически чувствую, как напряжение спадает с моих плеч. Из вечернего марева выплывает наша простая, но прочная коляска, запряжённая парой гнедых. На козлах, как и положено, сидит коренастая фигура Томаса.

— Вон он, — говорю я, и на этот раз в моем голосе проскальзывает естественная нота облегчения.

Томас, подъехав, приподнимает свою потёртую фетровую шляпу в знак приветствия, сначала мне, затем — ректору. Его лицо, обычно невозмутимое, выражает лёгкое смущение.

— Виноват, мисс Элизабет. Задержался у кузнеца, подковы менял.

— Ничего страшного, Томас, — отвечаю и поворачиваюсь к ректору. — Хорошего вечера ректор Ди Дарк.

Адам отвечает едва заметным кивком. Его взгляд провожает меня, пока я подхожу к коляске и позволяю Томасу помочь мне подняться внутрь.

***

Субботнее утро в «Зачарованных садах» наполнено беззаботным хаосом, который я люблю больше всего. Солнечные зайчики пляшут по стенам гостиной, а воздух гудит от восторженных криков Лео и Лукаса, гонявших по ковру деревянную тележку, запряжённую игрушечным грифоном.

— Осторожнее, юный лорд, — с укором, но с теплом в голосе, говорит мисс Элен, поправляя воротник рубашки Лукаса. — Вам пристало демонстрировать благородную осанку, а не носиться, как угорелый кот.