Наследник Огненного Лорда

Глава 10

Натаниэль ди Флэми

Яд. Воздух в этом позолоченном борделе пропитан ядом до предела. Он въедается в поры, смешивается с потом и удушающей сладостью духов. Воняет гниющими орхидеями и страхом, который тут же пьют, как дорогое вино. Я стою, вжимаясь спиной в ледяной мрамор колонны, и наблюдаю, как этот прогнивший цирк разворачивается в такт приторному вальсу. Принцесса Золотых порхает в объятиях какого-то лощëного сноба. Ещё одна кукла. Ещё одна жертва на алтаре шаткой конструкции этой Империи. Империи, которой правит слепой, самодовольный шут.

Леон ди Дарк неподвижен, как сама тень. Его чёрный мундир — единственное честное пятно в этой ослепительно ядовитой радуге из шёлков и бархата. Рядом старый Дарен ди Айленд. Глава Ледяных. Его лицо — идеальная холодная маска, но в глубине стальных глаз я читаю ту же немую ярость, что кипит и в моих жилах. Мы — три столпа, на которых держится оборона этой земли. И нас игнорируют, как назойливых слуг.

— Он не примет нас, Нат, — голос Дарена похож на скрип льда. — Как всегда занят балами и фаворитками.

— Примет — мой голос — низкое рычание. Я сжимаю бокал, и тонкий хрусталь с тихим хрустом лопается в моих пальцах. Тёплое, красное вино обжигает кожу. Три недели. Три недели наши донесения ложатся на его стол и превращаются в пыль. Все проигнорированные предупреждения — это плевки в лица солдат, которые могут умереть у границы, потому что это позолоченное ничтожество не захотело оторвать свой взгляд от танцующих декораций.

Император появляется, как по расписанию, в ореоле подобострастия.
Констанс IV. Его улыбка — выверенный инструмент, глаза — пустые витрины.

Он делает нам тот самый, едва заметный кивок — призыв собаки к ноге хозяина. И мы, как прикормленные псы, следуем за ним в альков, скрытый от посторонних глаз. Ловушка из бархата, золота и лжи.

— Ваше Величество, — я произношу титул, и он обжигает мне язык, как кислота. — Отчёты с Восточного хребта. Тени сгущаются…

— Натаниэль, мой друг, — император перебивает меня сладким, ядовитым тоном, от которого сжимаются кулаки. — Я получил эти… тревожные послания. Но позволь, я буду откровенен. Пока твой собственный дом охвачен безумием, о каких государственных делах может идти речь?

Он делает паузу, наслаждаясь моментом, смакуя мою беспомощность. Я чувствую, как гнев раскаляет мою кровь, почти слышу, как она кипит в жилах, грозя вырваться наружу ослепляющей вспышкой.

— Отступники, проникшие в самое сердце клана Огненных… Осквернение Родового Кристалла… Это серьёзно, Натаниэль. Очень серьёзно — Констанс качает головой с притворным сожалением, но в его глазах — презрительное веселье. — Как близкому родственнику, мужу моей любимой племянницы... Конечно, я окажу тебе любую поддержку.

Ярость. Белая, слепая ярость заливает моё сознание. Элиона. Моя безумная жена… Злобная стерва. Она уже начала свою грязную работу. Её теория заговора, её бред распространяется быстрее чумы. «Кристалл ди Флэми осквернили... Артефактом, завязанным на магии крови... Кто? ... Неизвестно... Кто-то, кому это выгодно... Как только кристалл отчистят от пагубного влияния, мой сын займёт своё место по праву...» Эта тварь посеяла семя раздора в моем клане. Оно уже прорасло ядовитыми побегами. И этот никчёмный император подпитывает его, используя как удобный предлог для своего бездействия.

— Ваше Величество… — делаю шаг вперёд, и воздух вокруг меня трещит, гудит от невысвобожденной мощи. Плафоны на стенах едва заметно мигают. Леон, не двигаясь с места, просто кладёт мне на запястье ледяные пальцы — холодный, безмолвный якорь, удерживающий меня от того, чтобы обратить эту позолоченную клетку в дымящийся пепел.

— Довольно! — Голос коронованной крысы сбрасывает маску, становясь резким и металлическим.

Он разворачивается, и его золотое одеяние бьёт меня по лицу, как пощёчина. Он уходит. Оставляет нас в тишине, густой от унижения и бессильного гнева.

— Значит, мы действуем сами, — голос Леона сух и спокоен, как приговор.

— Мы всегда действовали сами, — я вытираю окровавленную руку о тёмный бархат штанов, оставляя рваный, багровый след. — Мои войска выдвигаются в Восточный хребет через три дня. Под видом учений.

— Мои ледяные клинки уже на границе, — добавляет ди Айленд. — В случае опасности, они примут первый удар. Но чтобы отбросить эту нечисть обратно в преисподнюю, нужен ваш огонь, Ди Флэми

— Будет огонь. — обещаю я, и в горле стоит вкус пепла. Огонь, который спалит и тварей за хребтом, и, возможно, однажды, дотла, этот проклятый дворец со всем его разлагающимся содержимым.

Мы расходимся. Соглашение, которое может быть расценено как измена, достигнуто.

Мой взгляд скользит по стае придворных павлинов. Их мир ограничен сплетнями, ценой нового платья и милостью трона. Я смотрю на их размалёванные, жадные лица и чувствую лишь одно — острое, физическое, почти сладостное желание увидеть, как их бриллианты плавятся в огне, а шелка чернеют и вспыхивают.

Нахожу взглядом суку, что зовётся моей женой. Она парит в центре всеобщего внимания, окружённая кольцом придворных дам, словно королева-оса в своём рое. Её платиновые волосы — холодная корона, её осанка — немой вызов. Она ловит мой взгляд через зал. И не отводит его. В её глазах — не извинение, не страх. В них — ликующий, безумный триумф. Она знает. Знает, что я только что был публично унижен Императором из-за её лжи. И она торжествует.

Я медленно поднимаю пустой, окровавленный бокал. Смотрю прямо в её безумные, торжествующие глаза. И делаю глоток несуществующего вина. Пустота обжигает горло кислотой обещания. Пока эта стерва плетёт свои паутины, играя в королеву, мои люди уже рыщут по столице и Южной долине, выискивая всех рыжих мальчишек с искрой огня в крови. Я найду своего сына. И тогда, клянусь своим пламенем, мы посмотрим, как ты запоёшь.

***** ***** *****

Экипаж мерно покачивается на неровностях мостовой, выбивая такт моему нетерпению. Леон ди Дарк сидит напротив, и его обычно каменное лицо озарено редким, почти юношеским оживлением. Он уже вторую неделю не устаёт воспевать прелести загадочной графини Гресси. И сегодня я, наконец, сломался. Каюсь. Еду, движимый не столько его уговорами, сколько любопытством. Хочу лично взглянуть на женщину, что сумела поразить непробиваемого Чёрного Дракона в самое, казалось бы, неуязвимое сердце.