Наследник Огненного Лорда

Глава 11

Откидываюсь на спинку плетёного кресла, вдыхая густой аромат чая с бергамотом и сладковатый запах увядающей листвы. Последние лучи осеннего солнца ласкают кожу, отчего веки тяжелеют. Этот покой — хрупкий, обманчивый, вымоленный перед грозой,

После того шторма в кабинете меня отпустило. Острый, парализующий страх отступил, оставив после себя лишь привычную, фоновую тревожность.

— Если он ещё раз попытается атаковать в лоб, я лично конфискую у него этот меч и подарю мисс Элен для поддержания дисциплины, — раздаётся рядом язвительный голос Алиссии. Она, развалившись в кресле, как кошка, с наслаждением потягивает свой мятный чай и наблюдает за происходящим на лужайке.

Я следую за её взглядом. На пожелтевшем газоне, под пологом старых кленов, Грейсон учит моего сына сражаться на деревянных мечах.

Сердце на мгновение замирает, а затем наполняется такой нежностью, что становится трудно дышать.

Лео, мой маленький огнедышащий лисёнок сияет. Его личико раскраснелось от восторга и усилий. Темно-русые волосы взмокли и прилипли ко лбу.

— Снова, дядя Грей! Снова! — голосок, чистый и звонкий, как утренний колокольчик, режет осенний воздух. — Я почти поймал!

Грейсон, всегда такой сдержанный и сосредоточенный в стерильных стенах госпиталя, сейчас беззастенчиво хохочет, легко уворачиваясь от неуклюжего выпада Лео.

— Не почти, а поймал, — поправляет он моего сына, и в его голосе слышу неподдельную теплоту. — Ты становишься быстрее. Но скорость — ничто без равновесия. Чувствуй землю под ногами. Как дерево.

Лео расправляет свои маленькие плечики, и его глаза, поднятые на Грейсона, горят таким чистым, абсолютным обожанием, что у меня в горле встаёт ком. Ему нужен мужчина, наставник, а не только гувернантка с бесконечными правилами и мать, вечно окутанная облаком тревоги.

— Дерево с мечом, — фыркает Алиссия, но я краем глаза вижу, как её насмешливый взгляд смягчается, становясь почти материнским. — Звучит как название весьма депрессивной поэмы. Но, надо признать, из Лео получается куда более грозный саженец, чем я предполагала.

Рядом с ней, почти слившись с тенью от вьющегося плюща, сидит Иттара. Она молчалива, как всегда, её хрупкие руки лежат на огромном, уже заметном животе, где растут две новые жизни.

— Я не могу вечно держать его в этой золотой клетке, — вырывается у меня шёпот, больше исповедь самой себе, чем им. Я смотрю, как Лео с восторженным визгом отражает очередной «удар» Грейсона. Пусть и деревянный меч, но он держит его в руках. Он смеётся. Он живёт. По-настоящему.

— Клетка, надо сказать, весьма комфортабельная, — замечает Алиссия, указывая своим бокалом на наш бесконечный сад, уходящий к виноградникам Шарлотты. — С приватным озером, собственной рощей, личным магом Жизни и видом на горы. Большинство аристократов-недотрог продали бы душу за такую тюрьму.

— Но он не аристократ-недотрога, — отвечаю я, и мой взгляд снова прилипает к сыну. — Он ребёнок. Ему нужны друзья. Школа. Учителя, которые научат его не только чистописанию и географии, но и… — я замираю, не решаясь договорить.

— Контролю? — тихо, словно читая мои мысли, заканчивает за меня Иттара. Её голос — шелест шелковистой травы.

Я лишь киваю, сжимая в холодных пальцах тёплую чашку. Да. Контролю над тем огнём, что дремлет в его крови, сдерживаемый артефактом.

На лужайке Грейсон опускается на одно колено, чтобы быть на одном уровне с Лео, и что-то тихо и серьёзно ему объясняет, поправляя хватку на маленькой рукояти. Лео слушает, раскрыв рот, впитывая каждое слово, как губка.

— Смотрите-ка! — вдруг восклицает Грейсон, поднимая голову в нашу сторону. Его лицо, обычно строгое, сейчас сияет от изумления и гордости. — Вы видели? Он только что провёл чистый, почти идеальный парирующий блок! Без единой искры! Без малейшего всплеска!

Лео, обрадованный похвале, начинает прыгать на месте, его счастье такое огромное и громкое, что его, кажется, слышно на другом конце долины.

— Я почувствовал, дядя Грей! Правда! Я почувствовал, как нужно направить силу! Не наружу, а внутрь клинка! Чтобы он стал крепче!

Внутрь. Словно кто-то вылил мне на голову ведро ледяной воды. Он уже интуитивно, на ощупь, постигает то, на что у иных магов уходят долгие годы изнурительных тренировок — принцип сдерживания и перенаправления. Он учится не просто драться. Он учится управлять своей силой.

— Ну, поздравляю, — Алиссия поднимает свою чашку в немом тосте. — Твой сын не только потенциальный наследник двух состояний, но и прирождённый боевой маг. Ничего особенного. Обычное детство.

Тень падает на нашу веранду. Из гостиной, тяжело ступая по полированным половицам, выходят двое. Профессор Одли и декан Роэн.

Взгляд моего первого наставника, тяжёлый и проницательный, скользит по нашей маленькой, безмятежной компании, на мгновение задерживается на Лео, и в его стальных глазах читаю тревожную нежность, гордость и бездонную, старую грусть.

— Прерываем идиллическую сиесту? — его голос, привыкший командовать, звучит неожиданно мягко.

Тепло улыбаюсь мужчинам.

—Что вы… Присоединяйтесь. Чай ещё горячий.

Одли молча, с привычной ему грацией мощного зверя, занимает предложенное кресло. Оно тревожно скрипит под его весом. Роэн устраивается рядом, с тихой благодарностью принимая чашку из рук Алиссии.

— Мы с деканом Роэном обсудили предложение ректора ди Дарка, — без предисловий начинает профессор, его взгляд, отточенный как скальпель, упёрся в бескрайние, золотящиеся на солнце виноградники за границей поместья. — Я остаюсь. Возглавлю новый академический госпиталь.

Застываю с чашкой в руках. Ректор Ди Дарк решил открыть академический госпиталь для приёма населения. Я предлагала это ещё два года назад, перед тем, как открыть свою практику. Огромный, полностью оборудованный комплекс грех использовать только для нужд академии.

— Это прекрасная новость, — улыбаюсь — Ваш опыт… бесценен.

Грейсон тоже согласился на работу в госпитале. Профессор Доун был в ярости, потеряв разом перспективного целителя и мага жизни.