Наследник Огненного Лорда

Глава 17

Адам ди Дарк.

Ад. Другого слова не подобрать. Воздух густой от смрада горящей плоти и едкой серной вони тёмной магии, он обжигает лёгкие, заставляет давиться каждым вдохом. Грохот сражения оглушает, сливаясь в один непрерывный, безумный вой — лязг стали, треск ломающихся щитов, предсмертные крики и нечеловеческие вопли тварей по ту сторону барьера. Мы держим три прорыва, и каждый — зияющая рана на теле нашего мира, врата в преисподнюю, из которых хлещет мясорубка из костей и чёрной магии.

Чёрные драконы — единственная стена между этим хаосом и будущим Аэтерии. Мы стоим плечом к плечу, мышцы напряжены до предела, вены на висках пульсируют. Перед нами колышется, переливаясь синевой, силовой барьер. Он трещит и звенит под каждым ударом, и я чувствую их все — будто по моим собственным рёбрам бьют раскалёнными молотками.

За каждым нашим щитом — группа Ледяных или Огненных. Я вижу, воины ди Айленда одним взмахом руки вымораживают целые ряды наступающих скелетов, превращая их в хрустальные изваяния, которые тут же раскалываются под огненным шквалом воинов Натаниэля. Их пламя не просто горит — оно пожирает, очищает, оставляя после нежити лишь пепел и треск ломающихся костей. Но на смену уничтоженным тут же валят новые, и снова, и снова. Бесконечно.

Мы пытаемся сделать невозможное. Леон, ди Флэми и ди Айленд, как сильнейшие в своих кланах встают в треугольник вокруг самой крупной бреши. Изначальные руны стабилизации требуют четырёх опор — по числу оставшихся Великих Драконьих родов. У нас — три. Наша схема уродлива и опасна. Чёрные обеспечивают каркас — переплетение силовых линий, прочнейшую магическую решётку. Огненные вдыхают в неё энергию, яростную, неукротимую, заставив её пульсировать и расширяться. А Ледяные… они якорь. Дарен, стиснув зубы, выстраивпет структуру из абсолютного льда, которая замораживает хаотичную энергию огня в рамках щита Леона, не давая ей разорвать саму себя. Они не восстанавливают барьер. Они накладывают на дыру гигантскую, грубую заплатку из силы, воли и боли.

Когда это срабатывает, и одна из трёх багровых ран на барьере затягивается мерцающим, нестабильным, но целым полотном, Леон со стоном падает на одно колено. Дарен, бледный как смерть, хрипит, пытаясь отдышаться. Натаниэль стоит, сжимая окровавленный кулак, его пламя на миг гаснет. В их глазах не победа, а истощение. Они выдохлись. А ещë две бреши остались.

В укрытии, пахнущем дымом и кровью, мы держим короткий совет. Натаниэль мрачно смотрит на карту.

— Просить у Императора помощи бессмысленно. —его голос хриплый от усталости и ярости. — Отступники уже в его покоях. Констанс предал свою кровь, приблизив одного из них

Но мы должны попробовать. Последняя, отчаянная формальность. Выбор падает на Кориана, наследника ди Айленда. Его возможная помолвка с принцессой Ясминой — единственный призрачный шанс, что наше послание не будет проигнорировано. Когда юноша уходит в портал, я ловлю на себе взгляд Дарена. В глазах Лорда Льда — та же ледяная горечь, что и у меня. Мы отправляем мальчика на заклание.

Бой продолжается. Каждый час отмеряют десятки жизней. Я снова в эпицентре, выстраиваю «Купол Последнего Ветра» — древнейший щит Чёрных, который покрывает добрую половину поля боя. Под его сияющим сводом наши воины могут перевести дух, перегруппироваться. Но цена… Боги, цена. Каждое попадание в купол — это удар по моей душе. Каждый сгусток тьмы, разбивающийся о сияние, выжигает во мне часть жизни. Я чувствую, как трескается не только магия, но и я сам, мой разум, моя воля. И в этот миг… провал. Не снаружи. Изнутри. Нитевидная струйка чистой, концентрированной тьмы, просочившаяся через микроскопическую брешь в моей концентрации, впивается мне в грудь. Мир взрывается ослепительной алой болью и гаснет.

Я прихожу в сознание на несколько мгновений. Сквозь туман в глазах и звон в ушах вижу тонкий, знакомый силуэт, склонившийся надо мной. Элизабет. Её лицо, всегда такое собранное и строгое, теперь искажено не профессиональной сосредоточенностью, а настоящим, диким, животным ужасом. Её пальцы, лихорадочно работающие у моей груди, липкие и тёплые от крови. Моей крови.

— Нет, нет, нет, Адам… пожалуйста, держись…— её голос срывается на истеричный шёпот, полный слёз, которые она не в силах сдержать. Я хочу сказать ей,что всё в порядке, успокоить, обронить какую-нибудь сухую шутку, но тьма накатывает снова, унося меня в беспамятство.

Следующий раз я открываю глаза в госпитале. Свет факелов режет глаза. Воздух гудит от стонов, отрывистых команд санитаров, смешанного запаха гноя, лаванды и смерти. Элизабет тут же оказывается рядом. Она — тень себя самой. Лицо серое, исхудавшее, под глазами фиолетовые тени. Но её рука, которая ложится на мою, тёплая и твёрдая.

— Ректор… — больше она не может вымолвить ни слова. В её глазах — всё тот же ужас, смешанный с облегчением.

Я пытаюсь улыбнуться. Это даётся невероятным усилием. Губы потрескались.

— Магистр Суон… — мой голос — хриплый, чуждый самому себе шёпот. — Вы… как всегда, на передовой.

За пару дней, благодаря её неустанным, почти яростным заботам и собственной адской выносливости Чёрного Дракона, я снова на ногах. Тело ноет, глубокий шрам на груди пылает огнём, но воля, закалённая в бою, не сломана. Несколько моих воинов, таких же едва живых, но не сломленных, ждут в портальном зале. Воздух трещит от накопленной энергии, пахнет озоном и остывшей сталью. Я делаю шаг к кровавому, пульсирующему свету портала, ведущего обратно в ад.

И вдруг — ослепительная, белая вспышка. Не алого, а чистого, почти слепящего света. Это портал с Северного Утёса. Из сияния выходят Кориан ди Айленд, два десятка его ледяных гвардейцев в инееющих доспехах… и хрупкая, закутанная в белый, слишком чистый для этого места плащ фигурка.

Кориан кивает мне. Его лицо усталое, но в глазах — новый, стальной блеск.

Фигурка сбрасывает капюшон. Я замираю.

Девушка. Очень юная, почти ребёнок. Бледная кожа, огромные глаза цвета жидкого золота и белые, как лен, волосы. Золотая драконица. В замешательстве смотрю на Кориана.