Наследник Огненного Лорда

Эпилог

13 лет спустя...

Утренний свет, игривый и настойчивый, пробивается сквозь разноцветные стекла витража, раскидывая по дубовому полу нашей спальни рубиновые, изумрудные и сапфировые блики. Воздух пахнет кофе, свежими круассанами и едва уловимым, знакомым до слез ароматом – домашним уютом, смешанным с огненной магией Ната и моими целебными травами. А из коридора доносится знакомая симфония любого нашего утра: гулкий топот, возня и счастливый, немного азартный спор.

— Папа, это нечестно! Тебе положено быть великодушным.

— Великодушие, дочка, заканчивается, когда на столе остаëтся последняя пышечка с корицей. Законы войны неумолимы.

Я прикрываю глаза, позволяя улыбке растянуть губы. Нашей Арианне одиннадцать, и в ней — вся огненная, неукротимая ярость отца, обернутая в мои, как он с гордостью заявляет, «дьявольски коварные» уловки. Слушать их утренние дуэли – лучшее начало дня.

Делаю глоток чая, и мой взгляд невольно скользит к изящной каменной арке в углу комнаты. Порталы давно стали такой же частью нашего быта, как двери. Этот, холодноватый на ощупь и мерцающий легкой дымкой, ведет прямиком в мой кабинет декана Целебного факультета в Даркхолле. Каждый день я совершаю это путешествие из пропитанного историей и теплом родового гнезда Огненных в суровые, дышащие силой и озоном базальтовые стены академии. Два мира. Два дома. И я мост между ними.

Даркхолл кипит, как и пятнадцать лет назад. Тот же гул голосов в коридорах, тот же звон стеклянных колб, те же взрывы на полигоне у первокурсников.

И среди этого вечного движения я то и дело ловлю их – двух высоких, статных юношей, чьи огненно-рыжие головы видны издалека, как маяки. Смех Лео, моего первого чуда, все так же заразителен и громок. Он собирает вокруг себя верную свиту, его энергия, кажется, могла бы оживить древние руины. Но я давно заметила новую ноту в его буйном веселье – твердую, как сталь, ноту ответственности. Он уже не просто сорванец, обнаруживший в себе дракона. Он – наследник клана ди Флэми, и он учится нести это бремя, иногда сгримая свои прямые плечи, но никогда не сгибаясь под ним.

И всегда, всегда рядом – его неизменный штурман и якорь, Кассиан. Серьезный, вдумчивый, с карими глазами отца, в которых читается глубина, не по годам.
Они — огонь и лед, буря и штиль. И каждый раз, видя, как Лео беззаботно перекидывается с братом шутками, хлопая его по плечу, а Кассиан отвечает ему сдержанной, но искренней, теплой улыбкой, мое сердце наполняется тихим, глубоким, ни с чем не сравнимым счастьем. Это счастье выстрадано, выковано в бою и отполировано годами. Оно прочнее любого камня.

Наши «Зачарованные Сады» по-прежнему остаются тем местом, куда стягивается вся наша большая, шумная, порой безумная семья. И сейчас, в субботний вечер, здесь особенно людно.

Алиссия, моя рыжая бестия, с торжествующим видом развалилась в плетеном кресле, подбрасывая в руке кости.
— Смотри-ка, Маркус, удача сегодня на стороне гения, а не грубой силы! — её глаза победно сверкают.
Маркус ди Файр,чье лицо обычно напоминает высеченный из гранита барельеф, сейчас изображает комичное оскорбление. Их союз и вправду оказался самым что ни на есть огненным – в их доме царит творческий хаос, полный смеха, споров и магии. И три их дочери – точь-в-точь мать: любопытные, дерзкие и острые на язык. Смотреть, как суровый воин Маркус с обреченным видом заплетает косы младшей, – зрелище, ради которого стоит жить.

Неподалеку, под раскидистым старым дубом, расположились Грейсон и Иттара. Они купили уютный домик в паре миль отсюда, и Грей, возглавив Академический госпиталь, по-прежнему находит время читать лекции, заражая студентов своим спокойным энтузиазмом. Их старшие дочери, Аманда и Лерилея – живые портреты матери, с тем же бездонным, спокойным взглядом и даром, что исцеляет саму душу. А вот их младший, сын, стал сюрпризом для всех – его магия явно боевая, яростная и неуемная. Грейсон, кажется, до сих пор не может с этим смириться, но в его глазах, когда он учит мальчика «правильно направлять энергию», читается нескрываемая отцовская гордость.

Шарлотта, моя непотопляемая мачеха, сидит на садовых качелях, наблюдая, как ее девятилетняя дочь, Сандра, с сосредоточенным видом водружает немного кривой венок из полевых цветов на голову своего отца, Леона ди Дарка. А он, могущественный лорд Черных Драконов, терпеливо склонился, позволяя дочери устроить на своих темных, с проседью волосах, этот скромный садовый шедевр. В его обычно строгом, пронзительном взгляде – целое море обожания и нежности, которое он ни от кого не скрывает.

Мой брат, Лукас, заканчивает в этом году Даркхолл. Факультет Артефакторики. Он уже вовсю корпит над своим дипломным проектом – чем-то невероятно сложным, о чем он говорит с горящими глазами, а мы все киваем, понимая ровно половину слов, но заражаясь его страстью. Видеть его счастливым, нашедшим свое место – значит знать, что все в жизни, даже самые темные повороты, ведут к чему-то правильному.

А в самом сердце сада, у пруда, где плавают золотые рыбки, сидят Одли и мисс Элен. Они поженились тихо, без лишней помпы, и поселились здесь, в «Садах». Профессор, казалось бы, не изменился – все так же ворчит, требуя безупречной точности даже в заваривании чая. Но я сто раз ловила на его лице мягкое, почти незаметное выражение, когда он смотрит на свою жену. А мисс Элен… она, кажется, наконец-то сняла свой безупречный, но такой тяжелый доспех гувернантки и стала просто счастливой женщиной, в чьих глазах светится радость. Этот дом, где так часто собирается наша пестрая компания, – теперь и их пристанище, их тихая гавань.

Я обхожу стол, поправляя салфетку, и мой взгляд падает на Ната. Он стоит с Адамом ди Дарком, о чем-то споря, но в уголках его глаз затаились смешинки. Ректор Даркхолла… он тоже, наконец, нашел свою, совсем другую, тихую и прочную судьбу. Это длинная история, полная неожиданных поворотов, как и все в нашей жизни.

И вот мой муж ловит мой взгляд через всю лужайку, через смех детей, через гул голосов самых дорогих людей. Он не улыбается широко. Он просто смотрит. И в этом одном взгляде – вся наша жизнь. Все двадцать лет нашего пути. Вся боль предательства и разлуки, все потери, что оставили шрамы, все победы, что сделали нас сильнее, и вся безграничная, прошедшая через огонь, лед и отчаяние любовь. Любовь, которая стала фундаментом этого шумного, яркого, бесконечно дорогого мира, что мы построили вместе.