Наследник по контракту

Глава 2

- Добрый день, Василий Олегович! Я – Мирослава, - здороваюсь и пожимаю протянутую мне руку. - Как вы себя чувствуете? – вежливо интересуюсь у нашего нового пациента.

Мимолетным взглядом окидываю всю палату и, собственно, самого Антонова. Удовлетворенно отмечаю, что мой персонал отлично подготовился к такому высокопоставленному человеку, всё необходимое оборудование последней модели, везде чистота и порядок.

Вероятно, я могла бы и не обращать внимание на такие мелочи, но я делаю это неосознанно. Кажется, что привыкла проходиться по мысленному чек-листу, сама того не сознавая, еще до того, как мозг начнет об этом думать.

- Добрый день, Мирослава! – низкий голос Антонова звучит приятно. – Я - отлично. Но сейчас буду еще лучше, - продолжает он, а моя бровь ползет вверх. Что он имеет в виду – будет еще лучше? Процедур на ближайшие пару часов у него, насколько я помню, не предусмотрено… - Мне кажется, что я излечиваюсь только от вашего присутствия, только от одного взгляда на вас я становлюсь совершенно здоровым. Хоть сейчас выписывай, - произносит Антонов, а я облегченно вздыхаю. Льстить надумал, хитрец.

Но на душе отчего-то появляется неосознанное ощущение едва заметного тепла. Честно говоря, я ожидала от него чего угодно - жалоб, криков, угроз, например, - но никак не такого человеческого отношения. Оно перечеркивает всё то, что я слышала об этом человеке ранее.

Именно поэтому я сейчас искренне улыбаюсь пациенту напротив.

- Спасибо, Василий Олегович, - отвечаю на его приятные слова, а потом с головой ухожу в бумаги, которые принесла с собой. – Анализы уже показываю заметное улучшение вашего самочувствия. Но вставать с кровати пока не нужно, - мягко показываю ему рукой на кровать, с которой вскочил наш неугомонный пациент.

- Понял-понял, - он поднимает ладони, показывая, что сдается на милость своего врача, и опускается на мягкую поверхность. – Буду соблюдать все ваши предписания, Мирослава Олеговна.

- Можно просто Мирослава, - улыбка все еще цветет на моем лице. Ну какая я ему Мирослава Олеговна?! Я ему как минимум во внучки гожусь.

- Как скажете, Мирослава Ол.. Мирослава, - тут же исправляется Антонов.

А потом вкратце рассказывает мне о том, как и почему попал к нам, описывает симптомы своей болезни и основные жалобы.

Мы беседуем о том, как будет проходить его лечение. Я же радуюсь, что мои ребята сработали отлично и важнейшие манипуляции провели сразу же после поступления пациента в клинику.

- Мирослава, ангел мой, - перешел на откровенные комплименты Василий Олегович, - я, конечно, всё понимаю – лечение лечением, но у меня у друга скоро день рождения будет. Я бы пропустил по рюмашке – другой… - заглядывает мне в глаза, словно спрашивая совета.

- Василий Олегович, какая рюмашка?! – возмущаюсь я. – После рюмашки мы вас сразу в операционную. Может сразу туда поедем? – на моих губах теперь играет натянутая улыбка.

Как же не хочется резать по больному, объясняя пациентам, что если врач говорит нельзя, то это совершенно не потому, что эскулап не с той ноги встал или просто от больных устал. Нет, у нас есть абсолютное понимание, как подействует на ослабленный болезнью организм то или иное средство или препарат.

Это я еще с детства усвоила. Прячась в палатах различных пациентов, я подглядывала и подслушивала папины врачебные рекомендации этим людям, а потом с удивлением наблюдала, как больные их нарушали. Ну и последствиями любовалась. Во всей красе, так сказать.

Поэтому я весьма резко высказываюсь Антонову в ответ на его речи. Если уж он хочет сам себя лечить, то зачем вообще приехал в мою клинику?!

- Ладно-ладно, понял, осознал, каюсь, - скороговоркой произносит этот небедный человек. – Мирославочка, выпьете со мной чаю? – предлагает пообщаться дальше.

- Простите, Василий Олегович, - вежливо отказываюсь. – К сожалению, не могу. У меня операция через… - поглядываю на наручные часы, - через двадцать минут. А вы пока отдыхайте. К вам немного позже Леночка, наша медсестричка, зайдет.

- Ох, уж эта Леночка, - вздыхает старый ловелас. – Но вы ко мне тоже заходите, Мирослава.

- Хорошо, - киваю я и, улыбаясь, покидаю самую лучшую палату нашей клиники.

У меня действительно плановая операция на сейчас назначена. Как же я люблю такие мероприятия!

Они дают мне ощущение внутренней полезности, так называемой «нужности». А еще напоминают мне о том времени, когда я ассистировала папе.

Я вздыхаю и захожу к себе в кабинет. Присаживаюсь в кресло буквально на секунду, как делаю каждый раз перед операциями, и сосредотачиваюсь на своих мыслях. Посылаю во Вселенную позитив.

А потом поднимаюсь, провожу рукой по своему еще плоскому животу и отправляюсь в операционную. Мне нужно подготовиться к предстоящей процедуре.

***

Мерно жужжат приборы, тихо двигается персонал, общаясь при этом только взглядами и жестами, а не словами.

Я так люблю эту атмосферу стерильности и точности!

Но размышлять об этом не буду. И не потому, что это неправильно – вспоминать о папе и моих самых счастливых мгновениях, проведенных в таких стерильных операционных рядом с ним – а потому, что сейчас я не принадлежу сама себе.

Каждое мое движение выверено и отточено до совершенства. Каждая секунда учтена и в этот миг ценится на вес золота. Каждый мой вздох служит для того, чтобы мой организм, будто высококлассный робот, смог довести начатое до конца.

Я протягиваю руку и сразу же получаю в ладонь блестящий скальпель.

Микровдох. Поехали.

Выдыхаю, стаскивая с себя перчатки. Мою руки, ощущая, что очень сильно устала. Это бесконечно странно, ведь я провела таких операций за свою жизнь очень много, и никогда не чувствовала себя такой выжатой, как лимон.

Раздеваюсь и снимаю маску. Раздумываю о том, что нужно успеть пообедать, а потом снова встреча с очередным адвокатом. Очень надеюсь, что это когда-о закончится и я вернусь к своей любимой размеренной жизни.