Наследник тьмы. Сердце и слёзы

8.

*****

— Фазаны замечательные, мои комплементы кухарке, — Тирганн допил вино и взял с блюда ещё ножку фазана.

— Не желаете ли добавить соли и перца, господин сид? — услужливо качнулся к нему один из солдат.

— Нет! — резко отказался пленник. Но самозваный прислужник сделал вид, что случайно опрокинул перечницу, и черно-серые крупинки рассыпались по скатерти.

Тирганн так и застыл с бокалом в руке, не отрывая взгляда от молотого перца. Крупинок было двести тридцать… сорок… шестьдесят…

— Прекратить! — полковник Буйлор моментально закрыл глаза рукой и даже отвернулся на всякий случай. — Сейчас не время!

Двести восемьдесят четыре!

— Вы хотели сказать, не при вас? — Очнувшись, заключенный спокойно налил себе ещё полбокала рябинового вина. Обычный транс фейри, когда они вынуждены считать все мелкие припасы — семена, крупу, соль, сахар, пряности, хлебные крошки, даже табак и споры грибов, — всё относительно съедобное, что можно рассыпать, только внешне напоминал безучастное оцепенение. На самом деле, сознание отлично помнит, что ты только что делал, куда стремился, слышит и видит всё вокруг, и сколько угодно может гореть жаждой мести, в то же время не в силах противостоять навязчивому счёту припасов. И тело связано, не может вырваться и делать, что хочет.

— Ещё одна такая шуточка, и я найду момент бросить вам песок в глаза, — так же спокойно, не повышая голоса, предупредил Тирганн солдат. — Сосчитать вы его не сможете, но почувствуете свой родовой изъян зрения буквально!

— Вы не можете угрожать нам!

— Это будет самозащита. Жалуйтесь государю, если хотите. Но потом не обижайтесь на штрафы и увольнения из гвардии.

— Он прав, — сурово поддержал заключенного Буйлор. — Сейчас это было неоправданно. Уберите! У вас будет еще миллион возможностей…

Солдат недовольно сгреб перец со стола до последней крупинки. Лишь тогда полковник открыл глаза и продолжил обед.

— Я правильно понял? — всё так же ровно, словно без всякого интереса уточнил пленник. — Границы поместья очерчены…

— Солью, — хмуро подтвердил полковник. — А чего другого вы ожидали?

— Я надеялся на просо или пшеницу, — непонятно, иронично или всерьез ответил Тирганн. — Они, по крайней мере, привлекают мышей и птиц. Мне запрещено наблюдать иные формы жизни, кроме вас и растений. Но если птиц вызовет оплошность ваших солдат… Это было бы забавно!

— Границу вашей тюрьмы, господин сид, не сможет при всём желании пересечь даже комар, — возразил комендант замка. — Участок полностью зачищен, а по краю тройная защита: соль, заколдованный круг и проточная вода. Можете сколько угодно смотреть через стены на видимую часть Трёхглазки и на лес, но для вас местность всегда будет безжизненной, сколько бы людей и животных там ни бродило.

— Благодарю за разъяснения. Я могу после обеда лечь спать?

— Разумеется. В пределах дозволенного вы свободны. Этот замок всё ещё ваш, а мы здесь только гости!

Заключенный молча кивнул, отметив, как полковник подчеркнул слово «гости». Лучше и не скажешь! Только этих нарушителей границ никто не звал и уж тем более, не тащил сюда силой или обманом.