Наследник тьмы. Сердце и слёзы

10.

*****

Триста шагов в любую сторону… Эксперты, кто готовил замок к новой роли тюрьмы, не обманули. Стены, прежде очерчивающие обширные сады, чей край и не увидишь с внутреннего дворика замка, сжались до небольшого двенадцатиугольника. И с высоты в три человеческих роста понизились до полутора метров. Каменную стену из ракушечника почти всюду заменили живые изгороди терновника, самшита и диких роз. Часть стены и арка ворот остались только рядом с казармой железнобрюхих. Туда, мимо пустых конюшен и псарни, мимо прочих хозяйственных пристроек ходить даже не хотелось. Там рядом и семейный склеп, но в него есть вход изнутри замка.

Заключенный бродил среди клумб, кустов, прудов и фонтанов, стараясь вовремя сворачивать, едва завидев впереди белую линию на земле. Пока граница смутно белеет, и он не в силах различить ни одной крупинки соли, эта дорожка для него не опасна. Ещё если бы светлых не тянуло как магнитом ко всем опасным для них россыпям! Требуется огромное усилие, чтобы отвести взгляд. Глаза сами так и норовят поддаться гипнозу.

Единственный способ — вообще не подходить близко. Или, напротив, подойти вслепую как можно ближе, и надеть бессчетные шоры. Эти штучки, похожие на половинки темных очков, торчащих горизонтально, отсекают нижнюю часть обзора. Если нарочно не наклоняться и не смотреть себе под ноги, шоры защитят от случайного взгляда вниз и от транса. Но переступить несчитанную границу так и так не получится.

Шоры Тирганн не взял. А, впрочем!.. Что ему терять? Есть случай кое-что проверить.

Заключенный пошел напрямик к самой ограде. Стоящие по углам этого отрезка границы стражи молча поклонились ему, но Тирганн уже не замечал их. Он ничего не видел, кроме белых крупинок, тускло светящихся в полумраке. Да, предположение подтвердилось. Учитывая протяженность границы, пленник не просто стоял, а медленно шел вдоль соляной дорожки, не владея собой и не чувствуя, сколько времени прошло. Только краем глаза отметил, что один стражник подбросил на границу еще лопату соли из открытого рядом с ним мешка. Другой симплирождённый зачерпнул лопатой часть соли с дорожки. Ага, количество крупинок будет постоянно меняться. Вот в чём страховка, чтобы он никогда не смог их сосчитать!

Решив проверить до конца, что будет, если поддаться магии границы, Тирганн не пытался вырваться из капкана. Вероятно, он очень долго ходил туда-сюда вдоль этого участка границы. Не будь здесь стражей, он бы пошел по кругу, вдоль стен. Но каждая новая горсть соли заставляла его начинать счет заново. Таким образом, стражники могли пропустить его на углу или заставить повернуть.

Замкнутый круг вечного транса разорвался, когда кто-то набросил ему на глаза черную повязку. Пленнику показалось, что он потерял сознание. Но через пару секунд он очнулся и понял, что всё ещё стоит во дворе замка.

— Уже десять, господин сид. Вам подан ужин! — сказал кто-то из стражников. Заключенный пока не трудился их различать.

— Благодарю. — Сняв с глаз защиту, глядя вверх и сориентировавшись, в какой стороне замок, Тирганн пошел прочь от непреодолимой границы.

*****

— Что вы хотели доказать? Что вы умнее нас? И рано или поздно подберете ключ к границе? — поинтересовался за ужином полковник Буйлор.

— Меня интересовали чисто физические ощущения, — спокойно возразил пленник. — Что будет делать мой разум, столкнувшись с неразрешимой задачей? Как скоро он отключится? Дотяну ли я до десяти вечера или свалюсь раньше?

— Зачем так истязать себя, господин сид?

— Да ведь это единственный оставленный мне способ побега. Как я заметил, вы контролируете даже мои сны! А транс фейри невозможно преодолеть, но невозможно и помешать мне забыться в нем. Если при этом «аттракционе безумной математики» я не помню, кто я и где я, не чувствую хода времени… это золотая возможность коротать дни и часы моего заключения. Насколько я понимаю, вы не можете мне этого запретить!

— Не могу, — признал Буйлор. — Я и не собирался. Но никто не предполагал, что вам понравится то, что считалось на редкость изощренной пыткой!

— Всё относительно, господин полковник. Смена одной пытки на другую иногда — лучший отдых!

Комендант замка оценил мрачную иронию своего подопечного.

Тирганн бросил на тюремщика острый взгляд, приглушив блеск глаз веками. Он сейчас отнюдь не шутил… но и не сказал всей правды. Впрочем, даже признав перед судом свои действия в покоях государя, всей правды он не сказал и там. А кому и когда он полностью открывался? Возможно, что никогда. Он привык доверять только себе.