Наследник трех престолов

Глава XVIII

Несмотря на усталость, Лотариель так и не удалось уснуть. Она в очередной раз позавидовала умению сильфа спать в любых условиях. А заодно, крыльям, которыми можно так уютно укрыться от надоедливой мошкары. Чтобы скоротать время и хоть чем-то себя занять, девушка набрала сухого лапника для подстилки и развела костер.

Дарин проснулся, когда вокруг уже полностью стемнело, а эльфийка окончательно извелась со скуки. Расположившись у костра, они поужинали остатками найденных припасов.

- Еда закончилась. Вода почти тоже, - встряхивая полупустую фляжку, заметил сильф. – Завтра придется заняться поисками пищи. Может, все-таки откроешь свое имя? – невзирая на угрюмое молчание спутницы, продолжил он. – Или это совсем уж страшная тайна? Нам придется еще как минимум пару дней терпеть общество друг друга. Надо ж к тебе как-то обращаться.

- А потом? Что будет, когда мы доберемся до этого селения?

- Будем смотреть по обстоятельствам – уклончиво отозвался Дарин.

- Меня зовут Лотариель – представившись, девушка замерла в долгой выжидательной паузе. Однако имя не произвело должного эффекта: сильф то ли действительно не знал, то ли умышленно делал вид, что не в курсе ее происхождения. - Ты что, и правда не знаешь, кто я?

- Не имею ни малейшего понятия. Я ведь уже сказал: ты просто стояла ближе всех ко мне, поэтому первая попалась под руку.

- Я – дочь Танариеля, правителя лунных эльфов Эльтериона – приосанившись, гордо провозгласила эльфийка.

Дарин подавился последним куском хлеба:

- Правда что ли?! Вот это я попал! Ну что ж, мое почтение, ваше высочество, - на мгновение перестав жевать, с преувеличенной учтивостью поклонился он. - Какая честь для презренного полукровки – сидеть с вами у одного костра и разделять эту скромную трапезу.

Лотариель страшно захотелось запустить в него горящей головешкой. Удержала лишь мысль о том, что надвигается ночь, которую им опять придется провести вместе. Проглотив издевку, эльфийка решила переключить внимание с собственной персоны. Однако не упустила возможности выразить взглядом все, что сейчас думает о собеседнике.

- А тебя кто решил так назвать? – небрежно поинтересовалась она.

- Я не особо в курсе всей истории – мало кто рвался беседовать со мной на эту тему. Слышал только, что мать перед смертью просила дать мне это имя, а Тередор не смог отказать последней просьбе умирающей жены.

- Странно, что он вообще от тебя не избавился, а согласился терпеть под боком живое свидетельство ее измены! – произнесенная вслух мысль сорвалась с губ прежде, чем девушка успела понять, что сморозила лишнее.

Кажется, она попала по больному. Сильф разом умолк и отвернулся, уставившись на осыпанное звездами небо.

- Твоя очередь спать – Дарин резко поднялся на ноги, стряхивая с колен остатки крошек. - Ложись, а я постою на страже. Сдается мне, твои похитители были не одни.

- С чего ты это взял? – недоуменно повела плечом Лотариель. Вокруг, как и раньше не было ни малейшего намека на чье-либо присутствие.

- Можешь назвать это чутьем. Благодаря нему я до сих пор жив, – с этими словами он растворился в зарослях.

Эльфийка молча проводила его взглядом. Похоже, обиделся. Чувства сильфа ее совершенно не трогали, но оставаться одной в темноте не хотелось. А вдруг он вообще не вернется и бросит ее здесь? Наденет кольцо и поминай, как звали! Уговаривая себя не падать духом и не паниковать раньше времени, девушка обхватила руками колени и сидела, рассеянно глядя на пляшущие языки пламени.

К счастью, Дарин вернулся достаточно скоро, никого не обнаружив. Почему-то на душе сразу сделалось спокойней. Теперь наконец-то можно позволить себе расслабиться и поспать. Эльфийка с облегчением опустилась на свою нехитрую подстилку и закрыла глаза. Она ни за что бы ни призналась в этом даже самой себе, но засыпать, слушая чужое дыхание, стало привычно за одну дождливую ночь.

Лотариель проснулась от легкого прикосновения к плечу и тут же подскочила как ужаленная, спросонья протирая глаза:

- Что случилось?

- Пора идти, пока еще не слишком жарко. Сегодня нам предстоит тяжелый день.

Эльфийка со вздохом поднялась. О завтраке и утреннем туалете можно было и не мечтать. Когда же, наконец, выпадет возможность помыться, а то от нее, наверное, уже разит, как от недавних похитителей! Да и вид не лучше: все тело в зудящих синяках и царапинах, а густые серебряные волосы, всегда бывшие ее личным предметом гордости, страшно спутались и висели тяжелыми жирными лохмами неопределяемого цвета. Хорошо хоть, что под рукой нет зеркала, чтоб еще больше не расстраиваться. Одно радует: спутнику глубоко плевать на то, как она выглядит. Как и ей на его мнение.

Они снова шли, продираясь сквозь заросший лес. Вновь досаждала своей неугомонной настойчивостью ненасытная мошкара, с радостным гулом кружа над неожиданно подвернувшейся добычей. Шедший впереди сильф то и дело останавливался, осматриваясь и прислушиваясь. В таинственных лабиринтах лесной растительности слышалась какая-то возня, писки, шорохи, тонкий пересвист птичьих голосов и хлопанье крыльев. Иногда раздавались более громкие звуки, похожие на ухание или мычание – это лесной животный мир жил своей скрытой, потаенной жизнью, незаметной для посторонних глаз. Следов людского присутствия пока что не наблюдалось. Лишь изредка над головой с возмущенным щебетом проносились потревоженные птицы. Однако смутное предчувствие опасности не отпускало.

К полудню удушающая жара стала совершенно невыносимой. В горле пересохло и страшно хотелось пить, но последний глоток воды был выпит еще пару часов назад. Лесные дебри постепенно редели, переходя в поросль густой травы и низкорослый кустарник, на веточках которого соблазнительной россыпью поблескивали сочные красные ягоды.