Наследник трех престолов

Глава XXVI

- Я знал, что ты придешь – с торжествующей улыбкой встретил сильфа Ортис. – Правда, не ожидал, что это случится так скоро.

- Сучье отродье! – вместо приветствия огрызнулся Дарин. - Это ведь ты приложил руку к моему разрыву с Логаном! Что ты ему сказал?

- Я ведь уже говорил тебе, что владею неплохим даром убеждения, - самодовольно промурлыкал маг. – С сильфами не всегда срабатывает, а вот на людей действует просто безотказно. Ну что, теперь ты готов исполнить свое предназначение? Забрать то, что принадлежит тебе по праву рождения и доказать этой девчонке, что достоин ее внимания?

Дарин не ответил. Им овладела полнейшая апатия к собственной судьбе, и было уже абсолютно все равно, что будет дальше.

- Вот и отлично, - сочтя его молчание за знак согласия, удовлетворенно заключил Ортис. - Только для начала стоит как следует отдохнуть. Дел нам предстоит немало и силы тебе понадобятся.

Он подошел ближе и положил руки на плечи сильфа. Зрачки его глаз расширились, почти закрыв собой радужку. Они гипнотизировали, лишали воли и рассудка, подчиняя себе разум. Дарин пытался отвести взгляд и удержать уплывающее сознание, но ничего не выходило. Перед глазами стремительно темнело, разливающийся по телу мертвящий холод мешал думать, навевая странное душевное оцепенение, лишавшее возможности двигаться и действовать по собственному усмотрению. А потом какое-то незнакомое, леденящее ощущение пробрало все его существо. «Спи!» - прозвучал приказ, и веки сильфа, словно налившиеся свинцом, послушно опустились.

Дарин очнулся от настойчиво звучащего в голове чужого голоса. Он говорил о судьбе и предназначении, зовя за собой, суля и обещая. Голос казался сильфу незнакомым, фигура говорящего терялась в ночных тенях, но он взывал к чему-то внутри, к чему-то, что знало и стремилось к нему. Сердце ускоряло свой ритм, кровь в теле бурлила и пела, радостно вторя этому голосу. 

- Наследник мой! Освободи меня, и заберем этот мир у тех, кто хотел нас уничтожить. Он будет принадлежать только нам – нам двоим.

- Да какой, к чертям собачьим, из меня наследник? – вяло возмутился Дарин. - Из меня растили не наследника, а верного сторожевого пса. Который, в итоге, не оправдал надежд и предал собственного хозяина - с горечью прибавил он про себя.

- Ты заблуждаешься и сам не знаешь собственных возможностей – уверенно возразил загадочный гость.

В ответ на его слова внутри что-то шевельнулось, отравляя сознание темным, пленительно сладким ядом и пробуждая какое-то странное, противоестественное возбуждение. Теряясь от собственных ощущений, Дарин прижал ладони к вискам и закрыл глаза. Когда он снова открыл их, перед ним встало другое лицо – призрачное лицо девушки с длинными серебристыми волосами, одновременно знакомые и незнакомые черты ее были искажены страданием. «Прости, мне так жаль, - грустно повторяла она. Голос ее был гораздо тише и дрожал от боли и сожалений. При этих словах внутри ничто не шевелилось и не пело, но их звучание непонятно тревожило душу, проникая в места, о пустоте которых он раньше не подозревал.

Перед ней суровой тенью восстала первая фигура, обретая угрожающие очертания и почти полностью заслоняя ее.

- Она тебе никто. Просто случайная попутчица, не более. Она предала тебя, бросила в момент опасности, так оставь и забудь ее.

- Мне снился сон, - едва слышно произнесла Лотариель, – как ты уничтожаешь этот мир и гибнешь вместе с ним.

- Видишь, даже она знает, в чем твоя судьба. Но она слишком слаба, чтобы встать рядом с тобой. Смерть – это не конец, а начало нового пути. Иди за мною в вечность и пылай. Ты оставишь всех позади и вознесешься выше славы, а они сгорят в пламени твоей ярости.

В заключение своих слов призрак зловеще улыбнулся и добавил одно-единственное слово: «Скоро». На мгновение мелькнула вспышка в алых глазах, за спиной полыхнул яркий слепящий огонь, а потом две фигуры помутнели и начали сливаться, он уже не мог отличить одну от другой.

Дарин резко открыл глаза, не понимая, во сне он сейчас или наяву. Сердце бешено колотилось, из-за всплеска адреналина тело гудело, точно под напряжением. Пальцы сжимали край каменного подоконника, с такой силой вцепившись в холодный гранит, что тот треснул. Он стоял у окна, пытаясь выровнять дыхание, вглядываясь в собственное отражение в стекле и почти ожидая увидеть языки пламени за спиной, но за отражением не было ничего, кроме темноты. Комната была пуста, а за окном стояла беспросветная ночь.

За спиной бесшумно отворилась дверь.

- Я вижу, ты уже проснулся? – с улыбкой констатировал вошедший Ортис. – Впереди нас ждут великие дела. Осталась лишь одна деталь, но, думаю, за ней дело не станет.

- Мы переместимся в нужное место с помощью телепортации, - увлеченно продолжал он. - Братья уже подготовили все необходимое и только ждут нашего сигнала. Священная пещера охраняется эльфами Дореллина, но, думаю, нам не составит труда с ними справиться.

Дарин как во сне слушал распоряжения мага. Слова бессмысленно пролетали сквозь уши, но не достигали сознания. А потом наступила темнота. Он не замечал времени, не чувствовал собственного тела, не чувствовал вообще ничего. Мертвая пустота внутри – во всем теле, голове, мыслях. Выпрямившись, сильф медленно обвел взглядом окружающую обстановку. Он стоял посреди большой пещеры, стены которой были покрыты высеченными в камне рунами, позади виднелись незнакомые темные фигуры. Где он? Кто он и что делает здесь? Неужели он все забыл?

- Не может быть! Я должен хоть что-то помнить! – сильф сжал голову руками, напрягая извилины, но ничего не изменилось.

- Так и собираешься просто стоять и смотреть? – расслышал он чей-то голос за спиной. – Время не ждет. Мы должны немедленно освободить святое место от неверных!

Однако сильф продолжал стоять на месте, пытаясь сообразить, где находится и чего от него вообще хотят. Но его колебания были недолгими – у входа в пещеру появился патрульный отряд эльфов и без промедления ринулся в бой. «Убей их! – прозвучал властный мысленный приказ. – Быстро - жрецы уже готовятся к началу обряда». При виде обнаженного оружия в руках нападавших рука сама собой потянулась к ножнам. Какого еще обряда? Это было его последней осмысленной мыслью, прежде чем мозг полностью отключился, уступая место инстинктам. Дарин молнией ринулся вперед, растворяясь в слепом неистовстве и безудержной жажде клинка.