Наследники. Часть 2.

Пролог...

Густая, колючая поземка гнала по заледенелой дороге прозрачный целлофановый пакет, и он, пойманный в тусклый, желтый круг света от фонаря, что сиротливо покачивался над помойкой, казался выброшенной за ненадобностью на обочину, человеческой душой. Скользя по неровной поверхности, пакет вдруг прилип к необычной прямоугольной коробке, на которую вышедшая выбросить мусор Ивановна, в иной ситуации и не обратила бы никакого внимания.

- Ух, ты, какая штуковина интересная, - прошептали сухие губы на морщинистом не по годам, женском лице.

Она подняла нетяжелую находку и, не заглядывая внутрь, потопала к своему обшарпанному двухэтажному бараку на окраине Нижнеречинска, маленького сибирского городка, пытающегося выжить в непростое, новое время. Войдя в темный подъезд, не видевший ремонта со времен царя Гороха, Ивановна с трудом поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж и зашла в приоткрытую дверь своей квартиры. За всеми ее передвижениями внимательно следили два холодных, прищуренных глаза из-за затемненных стекол машины, припаркованной в тени дома. Как только дверь подъезда закрылась за женщиной, черный внедорожник с пробуксовкой сорвался с места и рванул к выезду из города, в сторону московского тракта, до которого было не более пара сотен метров.

Тамара Ивановна Перфильева, почти пенсионерка, всю свою жизнь проработавшая заместителем главного бухгалтера на местном вагоноремонтном заводе, теперь подрабатывала продавцом в небольшом продуктовом павильоне, который уютно притулился прямо на перроне местного, железнодорожного вокзала. Сегодня у нее был выходной, и она с удовольствием занималась домашними делами, ожидая мужа, который занимался извозом на стареньком "Жигуленке", таксуя по вечернему городу.

Громко кряхтя, она поставила коробку на пол и вдруг замерла, уставившись на нее испуганными глазами. Ей показалось, что коробка слегка качнулась, но теперь стояла неподвижно. Женщина перекрестилась и уже повернулась к вешалке, чтобы снять пуховик, когда снова удивленно застыла, прислушиваясь к посторонним звукам. Медленно развернувшись, она скинула верхнюю одежду прямо на пол и осторожно присела возле необычного пластикового саквояжа. Он напоминал большую мыльницу с застежками и ручкой для переноски. Только сейчас Ивановна поняла, что это был какой-то специальный контейнер с решеточками и небольшими отверстиями, закрытый на хитрый замок-застежку. Подобного предмета она никогда в жизни не видела.

- Там что, котята? – прошептала она, вновь услышав тихое попискивание.

С трудом справившись с замком, потому что руки неожиданно затряслись, она осторожно подняла крышку и, громко вскрикнув, отскочила в сторону. Затем, несколько раз глубоко вздохнув, женщина с опаской вновь приблизилась к контейнеру и присела рядом. Она тщательно проморгалась, а потом, прищурившись, чтобы лучше сфокусировать взгляд, уставилась на свою находку. Находка, в свою очередь, уставилась на нее. Женщина, почувствовав холодный воздух, который тянуло по полу, тут же переставила лежанку на диван и пробежав пару кругов по комнате, опять подскочила к ребенку, уже более внимательно рассматривая неожиданный подарок. Даже надела очки.

В этот момент распахнулась дверь, и в квартиру вошел её супруг, Владимир Васильевич Перфильев.

— А вот и я, Томочка! — весело объявил он, протягивая пакет с продуктами. — Посмотри, что твой добытчик принес.

— Заходи, Володя, — женщина направилась к нему, рассеянно взглянув на пакет. — Ты лучше сюда глянь!

И тут из комнаты раздался громкий детский плач. Тамара Ивановна виновато захлопала глазами. Владимир Васильевич, уверенно отодвинув её, шагнул внутрь.

— Это что ещё такое? — повысил он голос, что случалось крайне редко.

— Это ребенок, — пискнула женщина, голос её неожиданно осип.

— Я вижу, что ребенок! — мужчина нервничал. — Откуда он здесь взялся?

— Нашла. На помойке, — глупо улыбнулась Тамара Ивановна. — Мусор выносила, а он там лежит. Принесла домой, замерзнет ведь.

- Что значит, нашла на помойке? - продолжал наезжать мужчина, у которого явно что-то переклинило в голове.

- То и значит! - тут же вызверилась женщина на непонятливого супруга, - Или ты думаешь, что я тут быстренько родила, пока тебя не было?

​​​​​— Ты можешь нормально все рассказать, или нет? — Владимир Васильевич сбавил обороты, вспомнив, как давно жена не повышала на него голос.

— Я тебе уже все рассказала, — отрезала Тамара Ивановна, подходя к замолчавшему ребенку. — Больше добавить нечего.

Мужчина последовал за ней. Они вдвоем с любопытством разглядывали грудничка. Малышка, не моргая, смотрела на них своими черными, миндалевидными глазами, словно спрашивая: "И долго вы будете на меня пялиться? Меня вообще кормить собираются? Где еда?"

Не дождавшись нужной реакции, девочка скуксилась и снова громко заплакала.

— Надо её распеленать, — мгновенно включился материнский инстинкт у Тамары Ивановны, — Разложи рядом махровое полотенце.

Мужчина метнулся к старому шкафу и, ловким движением рук, расстелил на продавленном диване выцветшую, махровую простыню. Тамара Ивановна, с материнской нежностью, бережно переложила кроху на приготовленное ложе и привычно распеленала, дивясь диковинным тканям, в которые был замотан ребенок. Та, словно почувствовав тепло и безопасность, тут же перестала надрывно плакать и начала смешно, по-детски неуклюже, дрыгать ручками и ножками, радуясь дарованной свободе. Женщина, стараясь не потревожить, вытащила из-под нее мокрые пеленки и принялась внимательно, с тревогой, рассматривать девочку, крутя и переворачивая ее в разные стороны. Все ли в порядке? Ручки, ножки, крошечные пальчики… Слава Богу.

— Какая же ты прелесть! — воскликнула Тамара Ивановна, а затем вдруг спохватилась. — Тебя, наверное, покормить надо? Володя, побудь с ней, а я посмотрю, может, в коробке есть детское питание.

Пока мужчина строил рожицы и пытался привлечь внимание девочки, она внимательно изучала содержимое странного контейнера, в котором обнаружила ребенка. Ей на глаза сразу попалась запечатанная баночка с детским питанием, и закатанная в целлофан, бутылочка с соской.