Наследники. Часть 2.

Глава 8. Ахмед и Нур...

Ахмед и двое его верных бойцов сидели в неприметном коттедже в курортном болгарском городке Варна, ожидая прибытия основной группы. В подвале дома лежали убитые хозяева дома: мужчина, женщина, двое их детей и пожилая домработница, оказавшаяся не в том месте и не в то время.

Много лет назад второй сын шейха-миллиардера Хабиба Ал-Наими выбрал неверный путь, поставив на американцев, и теперь был проклят своей семьей. Его обвиняли в убийстве отца и старшего брата, а также в смерти принцессы Аиши. Когда он задумал казалось бы идеальный план захвата семейного состояния и предал туркам координаты места, где находились его отец и брат, он не мог предположить, чем это обернется. Сначала все шло по его плану: Ахмед, как старший в роду, возглавил семейный бизнес и чувствовал себя великим и могущественным, как его отец и старший брат, которому он завидовал всю жизнь. Однако через несколько лет его успехи начали рушиться. Казалось, кто-то намеренно уничтожает его бизнес. Затем началась война, и он выбрал американцев, погрузившись в захват нужных территорий и заигрывание с ИГИЛ. Это была его стихия, его война, но вскоре появились русские с их самолетами и ракетами. Вскоре его прокляла и выгнала сама семья, лишив доступа к семейным капиталам. Постепенно он превратился в жестокого бандита, а его люди стали самой преследуемой в Сирии бандой. Через Турцию им удалось пробраться в Евросоюз, в Болгарию, где они планировали собраться и решить, что делать дальше.

С Ахмедом находились его верные соратники Бакри и Аслан, с которыми он начинал еще в начале двадцатого века. Они заварили крепкий чай и, не включая свет, тихо беседовали на застекленной мансарде, откуда открывался вид на все подходы к дому.

— Бакри, у тебя остались контакты в России? — неожиданно спросил Ахмед своего давнего подельника.

— Найду, — удивленно ответил Бакри. — Какого рода контакты тебя интересуют, брат?

— Подожди, дай подумать, — сказал Ахмед, вспоминая события восемнадцатилетней давности.

Тогда он сам прилетел в заснеженную Москву в феврале, чтобы встретить поезд. Ему нужно было четко проконтролировать четырех испуганных женщин и младенца, которому в Сирии делать было нечего. О нем вообще никто не должен был знать.

Женщин решили увезти в его дом и держать под контролем, а вот с новорожденной девочкой возникли сложности.

— Давай, я сверну ей шею и все дела, — равнодушно предложил тогда Бакри. — Потом выкину в первую помойку.

— Может, тебе свернуть шею? — вспылил Ахмед, его глаза сверкнули от ярости. — Ты забыл, что она моя кровная родственница и внучка самого короля Иордании?

— А отец с братом тебе не родственники? — не понял такой заботы Бакри, который никогда не знал своих кровных родственников и не понимал, почему это важно.

— Ты совсем тупой? — взорвался Ахмед. — Они были преградой к моим деньгам, а чем нам может навредить младенец? Или будем резать всех, кто попадется нам на пути?

— Если надо, будем, — пожал плечами Бакри.

— Все, ты меня утомил. Иди, грей машину, я скоро выйду.

Ахмед прошел на женскую половину, где сидели испуганные пленницы, одна из которых кормила из бутылочки ребенка. Ахмед злобно задышал и громко крикнул, ни на кого конкретно не глядя:

— Приготовьте ребенка к транспортировке!

Женщины, дрожа от страха, начали собирать вещи. Ахмед наблюдал за ними с холодным выражением лица. Он знал, что его планы могут рухнуть в любой момент, но он был готов к этому. Он всегда был готов к любым неожиданностям.

Через двадцать минут он спустился к машине. На заднем сиденье, в пластиковом контейнере, спала новорожденная малышка.

— Куда едем? — скользнув взглядом по "поклаже", поинтересовался Бакри.

— В центральную мечеть на Проспект Мира.

— Понял, брат, — бородатый боевик кивнул и вырулил на главную трассу.

Несмотря на кажущуюся близость, дорога заняла больше часа. Ребенок, слава Аллаху, наевшись перед поездкой, крепко спал.

Припарковавшись на специальной стоянке, Ахмед забрал контейнер. Кивком велел Бакри следовать за ним и уверенно направился к мечети, но не к главному входу, а куда-то вбок. Вскоре они проскользнули в неприметную дверь, прошли по узкому, пустому коридору и вышли в просторное помещение, где столкнулись с местным служителем.

— Вы заблудились, уважаемые? — спросил он.

— Все мы бродим по этому миру, как слепые котята, — ухмыльнулся Ахмед. — Я бы на твоем месте не задавал глупых вопросов, а позвал сюда Ибрагима.

— Хорошо, уважаемый, — испуганно попятился служитель. — Сейчас я его найду.

— И не советую ему тоже задавать лишних вопросов, — бросил ему вслед боевик.

— Здесь наш Ибрагим? — удивленно поинтересовался Бакри.

— Не наш, а мой, — поправил его Ахмед.

— Твой, твой. А я все думал, куда он пропал после того дела! — страшно оскалился Бакри. — Думал, ты его списал.

— Никогда не разбрасывайся людьми, они всегда могут пригодиться, — низидательно произнес мужчина.

В этот момент в помещение вошел человек в храмовой одежде. Увидев, кто его ожидает, он замер, словно собираясь развернуться и убежать.

Ахмед недобро расхохотался:

— Я не понял, брат, неужели ты нам не рад?

Тот наконец взял себя в руки и, на ватных ногах, подошел ближе.

— Ахмед? Бакри? Вы что здесь делаете?

— Ты не ответил на вопрос! — жестко произнес Ахмед.

— Конечно, рад, братья, просто неожиданно.
— Ну-ну, — хмыкнул Ахмед, — Не трясись так, мы ненадолго. У меня к тебе небольшое дело. Надеюсь, ты не откажешь старым друзьям?
— Что нужно, брат? — испуганно выпучил глаза Ибрагим.
— Ничего особенного! — хохотнул Ахмед, покачивая в руке пластиковый контейнер. — Нужно взорвать к чертовой матери этот проколоченный Кремль! Надоели эти русские до чертиков!
— Что?! — завопил во всю глотку Ибрагим, безумно вращая глазами.
— Ты меня утомил, недоумок, — рявкнул бандит, свободной рукой выхватывая из складок одежды кривой кинжал. — Я прямо сейчас выпущу тебе кишки.
— Пощади! Я сделаю все, что ты хочешь! — грохнулся на колени мужчина, обхватив ноги Ахмеда своими трясущимися руками.
— Да чтоб тебя! — грубо отпихнул его тот. — Вставай и слушай меня внимательно, а то я действительно разозлюсь.
Ибрагим вскочил на ноги и с собачьей преданностью уставился на Ахмеда.
— Вот здесь, — тот постучал кончиком ножа по контейнеру, в котором лежала девочка, — Находится ребенок, настоящая, истинная мусульманка. Её зовут Нур, и ей грозит опасность. Я, по ряду причин, не смогу её защитить. Вообще никто не знает, что она жива. И не должен знать! Ты обязан позаботиться о ней. Отдай её в какую-нибудь благочестивую семью и проследи, чтобы с ней обращались достойно. Если до меня дойдут слухи, что это не так, я с тебя живого сдеру кожу! Придумай сам, откуда она взялась. Ты меня хорошо понял?
— Да, уважаемый. Я все сделаю, уважаемый, не беспокойся! — наконец отмер мужчина.
— На, возьми на расходы, — он достал толстенную пачку долларов и положил на контейнер, который перед этим поставил на небольшой столик.
Мужчины, больше не говоря ни слова, развернулись и вышли прочь. Ибрагим спрятал деньги за пазуху и аккуратно, как будто там могла быть бомба, открыл крышку. На него вопросительно, тараща свои черные, раскосые глаза, смотрела совершенно удивительная малышка, и он неожиданно понял, что никогда и никому её не отдаст...
Ахмед помотал головой, выныривая из воспоминаний, и страшно ухмыльнулся:
— Пришло время вернуть нашу золотую девочку. Надо выяснить, куда Ибрагим дел дочь моего старшего братца.