Наследники. Чужой сын

ГЛАВА 6

Ильдар стоял у ресепшена, вовсю флиртуя с новой сотрудницей. Но при моем появлении, он тут же натянул на лицо маску серьёзности и смиренно последовал за мной к стеклянным дверям.

Выйдя на улицу, я подошла к машине и остановилась. Глубоко вздохнула. Влажный, холодный воздух, заполняя лёгкие, приводил меня в чувство. Медленно, но упрямо. В голове прояснялось. И песка в глазах я уже не чувствовала.

– У вас все в порядке? – спросил Ильдар.

И как мне надоел этот вопрос. За год. За полгода. За сегодня! А особенно из уст водителя!

– Почему все спрашивают все ли у меня в порядке? – рявкнула я, чем очень сильно удивила парня. Видимо он привык ко мне другой – молчаливой и амебной.

– За вас волнуются, – растерянно ответил он.

Я извинительно кивнула и дернула ручку двери, села. Дождалась, когда Ильдар устроиться за рулем и сказала:

– Отвези меня домой.

Ильдар принялся молча исполнять мою просьбу.

Что-то меня сегодня штормило. Кидало из крайности в крайность. Нервный срыв, самый настоящий.

Может, действительно, стоило обратиться к психологу? Чувствовала я, что в ближайшее время меня ждёт много стрессовых ситуаций. Хотя... хуже, чем потеря мужа и ребёнка уже не будет. Но... но жизнь умее подкидывать сюрпризы.

Как этот. Ребёнок Миши.

Ваня вот в курсе. Странно, что Рита не замечала.

А может та женщина – это разовый акт? Переспал с ней муж единожды, а результатом стала беременность? Бывает же такое?

Тогда почему адвокат этой любовницы заявил, что его клиентка с сыном – вторая семья?

Как же меня выворачивало от этого словосочетания – вторая семья. Омерзительно...

Мне начало казаться, что моя кожа липкая. Грязная. И мне срочно нужен душ.

Но самое удивительное, что сейчас, что после всего этого, я вдруг поняла, что живая. Что чувства ко мне возвращались. Мне не все равно. Меня беспокоило происходящее.

Вскоре автомобиль въехал на территорию частного сектора. Ильдар сбавил скорость и медленно ехал на пустой улице. Тут даже снег убрали. А когда мы выезжали, я этого не заметила. Как новый дом, который отгрохали через участок от нашего. Ничего не замечала. Ничего не хотела...

Пока Ильдар загонял машину в гараж, я зашла в дом. Сняла шубу, стянула с ног сапоги и прошла в гостиную. Плюхнулась лицом на подушку дивана и повернула голову. Электрический камин стоял напротив. И я не помнила, когда включала его в последний раз.

– Василиса! Вернулись уже? – появившись в гостиной, с полотенцем в руках, произнесла Маша. Он, как всегда, безмятежно улыбалась. И если раньше её улыбка меня даже успокаивала, то сейчас, неожиданно, я почувствовала раздражение. Маша смотрела на меня как на душевнобольную. Как раньше я не замечала? – Кушать хотите?

– Нет, есть не хочу, – заявила я, поднимаясь. Села на корточки перед камином, включила его. – Принеси лимон и коньяк.

– Но... – улыбка сползла с её лица.

– Лимон и коньяк, – настойчиво повторила я.

Маша нахмурилась, но ушла.

Вообще я не пью. Не в том смысле, что вообще не пью. Могла выпить. По праздникам, под хорошее настроение, с мужем и друзьями. Просто за все это время я не притрагивалась к алкоголю. Не моё это – топить горе в бутылке.

А вот сейчас захотелось. Причём напиться. Крепко. По-настоящему. Может хоть так я поплакать смогу? Или увидеть истину на дне?

Помимо коньяка, бокала и лимона, Маша все же принесла и еду. Овощной салат и запечённое мясо с картофелем. Все это она поставила на подносе на стеклянный, низкой столик.

Готовила Маша вкусно и при одном виде на еду у меня сработал рефлекс – есть захотелось. Наверно впервые так остро и ощутимо за долгое время.

Я бросила подушку на пол, села. Маша замерла в проходе, но я одарила её говорящим взглядом и домработница ушла. А я взяла и открыла новую поллитровую бутылку и плеснула напиток в бокал. Понюхала, передернулась и выпила, тут же закусив долькой лимона, вместе с цедрой.

Тут же налила ещё, закусила и начала есть, сидя на полу. Ела жадно, словно голодала давно. Просто сейчас появились вкусы, яркие и возбуждающие аппетит дальше.

Третий бокал. За ним четвёртый – и вот я начала пьянеть. Переместилась с бутылкой, бокалом и лимоном поближе к камину. Смотрела на искусственный огонь. И, о боже, улыбалась.

Я точно сумасшедшая. Узнала про измену погибшего мужа, про его внебрачного ребёнка, и вот так себя вела – улыбалась, уставившись на ненастоящий камин, глуша восьмилетний... да, восьмилетний коньяк. Только такой Миша пил.

Меня никто не беспокоил. Даже Маша не зашла в гостиную за пустой посудой. И в доме тишина.

Дом большой. Столько комнат, помещений. Для меня одной. А одной в таком доме жить безумно одиноко. Не для этого мы покупали его.

Полбутылки уже нет. И я пьяная. Хорошо пьяная. Но ещё в пределах допустимого – мысли более менее ясные. Хотя, если я попыталась бы сейчас подняться, то наверное поняла бы больше про свое состояние.

Но мне хорошо. Улыбка на лице. А я ведь думала, что поплачу.

И здесь хлопнула входная дверь. Я повернула голову и на секунду, на одну гребанную секунду, представила вдруг, что сейчас в гостиную зайдёт Миша. А я брошусь ему на шею. Расцелую, заобнимаю. Прижмусь настолько сильно, на сколько способна...

– Ну привет, – услышала я женский голос, секунду посмотрела на его обладательницу и с досадой отвернулась. Открыла бутылку, налила коньяк в бокал. – Ты чего это пьёшь?

– Прикинь, захотелось! – развела я руками, расплескивая коньяк, в том числе и на себя. Опустила голову и смахнула с кашемирового плеча платья капли.

– О, сестра, смотрю ты дорвалась, – Владка плюхнулась рядом, забрала у меня бутылку и понюхала её содержимое. – Фу, коньяк. Клопами воняет.