Наследники Лигара

Глава 13. Арьяна "Ледяная" Доалирен

– Мама! – сидевший недалеко от нас Леорх резко вскинулся.

Я, откровенно дремавшая на коленях Тугора, недоумённо покосилась на юного даана. От него, будто от камня, брошенного в воду, кругами расходилось оживление.

– Приехала, наконец?

– Я её не чувствую!

– Может, показалось?

– Опять прячется…

– Надо выйти навстречу… – заволновались за столами.

Шепотки пробежали по залу и вскоре затихли. Все вопросительно смотрели на Старшую. Лиариар не спеша дожевала и величаво положила вилку.

– Леорх, ты уверен?

Парень чуть смущённо кивнул.

– Ну, что ж. Если она не снимает маскировку до последнего, значит, не хочет торжественного приветствия. Но если кому-то не терпится, – даана сделала приглашающий жест рукой, – я никого не держу.

Глава семьи ласково улыбнулась и снова принялась за еду с таким хладнокровным видом, что у меня мурашки по спине побежали.

Нелюди притихли и тоже вернулись к завтраку. Никто, даже сам Леорх, не посмел встать из-за стола и встретить Арьяну с огнём в руках. Снова зазвенели приборы, послышались разговоры и прочий застольный шум. Но даже я замечала, как Доалирены поглядывают на дверь и напряжённо водят ушами. Мы с Тугором переглянулись. Даан откинулся на спинку кресла, прячась за мной от сестры, и откровенно улыбался. Арьяна Доалирен по прозвищу «Ледяная» была легендой Дихарама, так же как и её скандалы с Лиариар.

Арьяна приходилась Тугору (и Старшей, соответственно) двоюродной бабушкой. На данный момент ей было 178 лет, и она была самой старой дааной в семье. Старше неё был только морщинистый Киестан, ему был 181 год. Но если Киестан был откровенно дряхлым стариком, который уже давно не мог передвигаться самостоятельно и большую часть времени дремал где-нибудь на солнышке, то Ледяная всё ещё была сильнейшей воительницей семьи и предпочитала мотаться по приграничным крепостям, лишь изредка наведываясь в Дихарам.

А всё потому, что в душе Арьяны горело Неистовое пламя.

Тут нужно сделать небольшое отступление. Дааны верили, что произошли из огня, который вспыхнул в этом мире на заре веков. И искры этого Первородного огня до сих пор проявлялись в их душах, наделяя обладателя особой магией. Например, выделяли Пожирающее пламя – способность восстанавливать силы за счёт чужой крови. Им обладал Тугор, собственно за него и получил прозвище «Кровопийца». Созидающее пламя, дающее своим носителям власть над растениями в стиле «палку воткнёт – прорастёт». Воздушное давало власть над погодой. Ясное пламя помогало предсказывать будущее. Ажурное – создавать невероятные плетения заклинаний. Водное позволяло свои носителям много времени проводить под водой. У них даже порой перепонки между пальцами вырастали. И тому подобное.

К сожалению, поколения войны не прошли даром, и как Высшие рода наджашей теряли магию рода, так и Первородные искры разгорались всё реже. Например, последний носитель воздушного пламени умер почти двести лет назад, и эта искра считалась утерянной. В давние времена выделяли около двух десятков особенных умений, но многие из них ушли в историю. Так вот.

В душе Арьяны горело Неистовое пламя. Оно делало своих носительниц – а им могли обладать только женщины – неуязвимыми и бесстрашными.

Если Лиариар Доалирен можно было назвать валькирией, то Арьяна по прозвищу «Ледяная» была берсерком.

Бабушкой-берсерком. Чокнутой бабулей, которую обожали Младшие, и от которой болела голова у Старших.

Всевозможных историй, песен и баек про неё ходило больше, чем про Тугора. Когда ей было чуть за двадцать, и разгорелась очередная война, она помогала в тылу с поставками продовольствия. На их обоз напали наджаши, и Арьяне пришлось убегать. Даана спряталась в пещере, но её выследили. Тогда в ней впервые вспыхнуло Неистовое пламя, и в боевом безумии она заколола ящера сосулькой. Этим подвигом так восхитился один поэт, что сочинил «Песнь о ледяном копье», ставшую хитом столетия. А Арьяна получила прозвище «Ледяное копьё», которое с годами сократилось до просто «Ледяная».

Слова «Песни» до сих пор знал каждый даан. Правда, в самом Дихараме подшучивали, что воспетая «юная хрупкая дева» с детства отличалась недюжинной силой и клала на лопатки соперников старше себя. И на войну она отправилась не «ведомая долгом перед семьёй и Родиной», а потому что даже собственные родители были уже не в силах выносить её взбалмошный характер и отправили её на границу, чтобы хоть пару месяцев отдохнуть. И вообще, оторвать сосульку и укрепить магией, чтобы использовать как копьё – слишком сложно для прямолинейной Арьяны, тем более в неистовстве. Так что скорей она оторвала кусок сталагмита и им забила неудачливого наджаша. Поэтому звать её нужно не «Ледяное копьё», а «Каменная дубина», а поэт ей просто польстил.

Ещё рассказывали, что в одном бою наджаши запустили в неё одновременно аж пять боевых молний, из-за чего на ней загорелась одежда и волосы, но он даже не дрогнула. Ещё и подзатыльников навешала шутнику, ляпнувшему, что теперь её надо звать «Лысая», а не «Ледяная».

Однажды ей в грудь вонзили мадурт, но она схватилась за клинок и расплавила его, оставшись невредимой. А один даан клялся, что видел, как в бою ей отсекли руку, но она просто подхватила отрубленную конечность, приставила обратно и та приросла.

За полтора столетия подобных историй набрался вагон и маленькая тележка. Сама Арьяна никак их не комментировала, потому что обычно не помнила, что творила в боевом безумии. Но был в её биографии и подвиг, не связанный с войной и оружием. Довольно противоречивый по меркам даанов, но я за него была готова заочно обожать своенравную бабулю.

Ледяная была молочной матерью Томрада.

Дело было так. Когда Арьяна была беременна Леорхом, разразилась та самая война. Она длилась много месяцев, и однажды Тугора достало, что Ледяная, плевав на его приказы, лезет в самую гущу сражения с огромный животом. Кровопийца приказал заковать её и силой отправил в Дихарам – рожать. (Когда я услышала эту историю впервые, подумала, что это шутка. Но нет. На неё реально надели наручники и под стражей отправили домой.) Тем самым Тугор спас ей и Леорху жизнь, потому что через пару недель после этого две армии сошлись на берегах Сиарона.