Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 4. Восемнадцать лет

На следующее утро Ишмерай проснулась, когда служанки, поздравляя юную госпожу с днём рождения, распахивали тяжёлые шторы на ярко-золотых окнах. Открыв глаза, девушка увидела мать, сидевшую на её постели и терпеливо ожидавшую её пробуждения.

— До чего ты взрослая стала, моя девочка, — нежно проговорила Акме и поцеловала дочь в щеку. – Я помогу тебе одеться. Атанаис!

Старшая сестра забежала в комнату с сияющей улыбкой и от души расцеловала Ишмерай.

Именинницу как следует вымыли, просушили её волосы у огня и нарядили в новое жёлтое платье с пышной юбкой и узкими длинными рукавами. Волосы убрали в красивую сложную причёску, и её юное очарование засияло ярче.

— Закрой глаза, — прошелестела герцогиня, и Ишмерай повиновалась, а когда открыла глаза, поглядела в зеркало, и брови её поднялись от изумления: мама и сестра надели на неё золотые серьги и золотую цепочку с изумрудной подвеской в виде крупной капли.

Именинница ошарашено касалась чудесных украшений и не узнавала себя. Она не помнила, чтобы когда-нибудь выглядела столь же привлекательно. Серьги выгодно подчёркивали цвет глаз и сияние улыбки. Девушка вдруг осознала, что, быть может, никогда не сравнится по красоте со старшей сестрой, этим прекрасным белоснежным лебедем, но она тоже умеет сиять и очаровывать.

— Ах, матушка! Атанаис! – воскликнула она. – Как красиво!

— Видишь, матушка, — засмеялась Атанаис. – Ей нравятся драгоценности. Она взрослеет. Пойдём, тебя ждут внизу. К тому же скоро прибудет Его Величество.

Ещё некоторое время покрутившись перед зеркалом, оценив, как идёт ей жёлтый цвет и эти чудесные изумруды, Ишмерай, осторожно придерживая юбку, грациозно выплыла из своей комнаты и прошествовала к украшенной лентами широкой лестнице, которая вела в холл.

— Наконец-то, — буркнул Марцелл, увидев подопечную, за ворчливостью скрывая восхищение, — она выглядит, как подобает настоящей барышне.

— Хорошо бы она и вести себя научилась также, — тихо усмехнулся кузен Акил, и принцесса Плио возмущённо шикнула на сына.

Герцог Атии одобрительно улыбнулся, приветственно кивнул и покосился на карнеоласского принца, одетого в элегантный тёмный колет. Марк поражённо глядел на Ишмерай широко распахнутыми глазами, и по обыкновению бледные щеки его теперь покрылись ярким румянцем. Он знал Ишмерай лет с пяти. Учёба в знаменитом университете Сильвана сделала их неразлучными. Быть может, когда-то принц и был влюблён в прекрасную Атанаис, но она уже давно не волновала его сердца.

Виновница торжества радостно приняла поздравления гостей и их подарки. Герцог Атии вывел дочь из дома и показал ей восхитительного породистого крепкого чёрного жеребца.

— Ах, батюшка! – заверещала Ишмерай, гладя морду великолепного животного, восторженно его разглядывая. – Как ты щедр! Как долго мечтала я о таком коне! Ах, какая уздечка! Какое седло!

— Седло и уздечка — подарок Марцелла, — заметил герцог.

— Ах, Марцелл! – воскликнула Ишмерай и благодарно обняла его.

Мужчина что-то смущённо забурчал, но щеки его порозовели от удовольствия.

— Марк, погляди! – засмеялась девушка. — Теперь уж не станешь ты называть моего коня медлительной старой клячей!

Принц Марк, мягко и задумчиво улыбавшийся, неторопливо, пугая Ишмерай своей уверенной поступью, безмятежно поднятой головой и ярким сиянием глаз, подошёл к девушке, взяв её за руку.

За все долгие годы их дружбы Марк множество раз брал за руку Ишмерай: когда помогал ей выйти из кареты или сесть в неё, подняться на крутой холм, когда, будучи детьми, они дрались друг с другом в ожесточённом бою с детским упорством и безоглядностью, в озлоблении рвали друг на друге одежду, хватали друг друга за воротники, плечи, локти. Они деловито пожимали друг другу руки после очередного тренировочного боя. И никогда не касались при встрече после долгой разлуки или перед расставанием на долгое время.

Теперь же его пожатие было иным. Это Ишмерай ощутила сразу и почему-то перепугалась. Оно напоминало его прикосновение накануне – во тьме коридора, с нежным взором, с тяжёлым мучительным вздохом.

— И у меня есть подарок для тебя, Ишмерай, — проникновенно произнёс Марк.

И имя её в его устах приобрело иной отзвук, мягкий, скрывавший в себе множество тайн, несколько властный и бесконечно нежный. Он ещё никогда так не говорил с ней. Девушке вдруг стало трудно дышать, и она покраснела ярче.

Принц застегнул на её руке красивый золотой браслет с изумрудами.

Ишмерай испуганно захлопала ресницами и выдохнула лишь через несколько мгновений:

— Ваше Высочество!.. Браслет… великолепен!.. Благодарю вас…

— Да какое я тебе Высочество?.. – сквозь стиснутые зубы, очень тихо, чтобы никто, кроме Ишмерай, его не услышал, проговорил Марк, возведя глаза к небу, явно наслаждаясь её смущением. – Столько лет не обращалась ко мне по титулу, теперь же вздумала!.. Как ты покраснела!..

— И вовсе я не покраснела! – упрямо выпалила Ишмерай, приходя в себя. – Я просто не ожидала такого…

— Ты подаришь мне танец сегодня?

Серьёзность принца несколько позабавила девушку, несмотря на её смущение. Она тепло улыбнулась и прошептала:

— Тебе стоит лишь попросить, и я буду твоей партнёршей и сегодня, и весь завтрашний вечер.

Брови Марка изумлённо поднялись, и принц просиял, а когда вся компания возвращалась в дом, он помедлил, и Ишмерай взяла его под руку.

Небольшой праздничный обед проходил довольно шумно и весело. Ишмерай, редко пользующаяся вниманием в присутствии Атанаис, нынче сидела во главе длинного стола и радостно смущалась от переполнявшего её чувства благодарности. Она была обеспокоена странным поведением Марка, который сидел по правую руку от неё и говорил лишь с рядом сидевшими Атанаис и Акилом. Но порою он задерживал на Ишмерай задумчивый пристальный взгляд, заставлявший девушку краснеть и мысленно молить Небо о том, чтобы он подарил ей хоть слово.

Акил блистал по своему обыкновению. Унаследовавший от отца привлекательность, от матери – весёлый нрав, на праздничном застолье, в многолюдной гостиной, в любой компании он и минуты не мог прожить без всеобщего внимания. Он веселил свою кузину Атанаис, мысленно восхищался её грацией и женственностью, шутил с младшим принцем Карнеолса, не интересовался двумя-тремя соседскими барышнями, чем их обидел, и молодыми людьми, прибывшими по приглашению.