Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 14. В Кибельмиде

Весь день ехала Ишмерай на юго-восток, не зная покоя. До Кибельмиды оставалось несколько часов пути, но и Ремират, и его наездница уже не могли ехать дальше. Силы покидали обоих.

От головной боли и слабости мутило, озноб пробирал до костей, и она начинала неистово трястись под своим плащом. Когда заря коснулась горизонта печальной улыбкой, беглянка едва удерживалась на седле.

Ишмерай влетела в райски тихую и тёплую Кибельмиду, когда небо начало натягивать на свои озябшие плечи чёрный покров, расшитый жемчужинами звёзд. Тяжёлый цокот копыт еле живого Ремирата пронёсся по округе, будто звон и грохот Страшного Суда.

Остановившись перед внушительным домом целителя Бейнардия Фронкса, Ишмерай слезла с коня и толкнула незапертые ворота. На втором этаже в библиотеке плясали отблески одинокой свечи.

– Мы добрались, Ремират, – прошептала Ишмерай, слабой рукой потеребив морду верного коня. – Ты мой хороший! Теперь ты отдохнёшь...

На скрип ворот и стук копыт по вымощенной камнем площадке перед домом выбежал старый конюх. Он проковылял к девушке и грубовато осведомился:

– Что вам здесь нужно?

– Я Ишмерай Алистер Праций, дочь Акме Алистер, – глухо отозвалась та, отдавая растерянному старику поводья. – Коня нужно напоить и накормить.

– Ах, барышня! – изумлённо крякнул он, ковыляя к коню и забирая поводья. – В такой час!

Ишмерай направилась к лестнице. Собрав все свои силы в кулак и обрушив его на входную дверь, девушка вскоре услышала тревожные шаги дядюшкиной экономки, суровой и сухой, тётушки Белиньи.

– Барышня! – испуганно шептала тётушка Белинья, разглядывая измученную гостью.

– Дедушка спит?

– Уж как четверть часа отошёл ко сну.

– Не будите его. Прошу вас только постелить мне в комнате матушки, – Ишмерай попробовала улыбнуться, но губы скривились. – Мне нехорошо, я почти не спала несколько дней.

Тётушка Белинья повела её на второй этаж в комнату Акме. Девушка легла, а вернее, рухнула, как подкошенная, и завернулась в одеяло, пытаясь согреться. Ей казалось, что комната крутится вокруг своей оси с недоступной человеку скоростью, и Ишмерай уткнулась лицом в подушку, лишь бы остановить это неистовое вращение.

Спустя не то секунды, не то годы, она почувствовала, как лба её касается чья-то тёплая мягкая рука.

– Она была одна? – будто из тумана услышала Ишмерай низкий хриплый голос дяди Бейна.

– Совсем одна. На загнанном коне.

– Ах, Ишмерай! – выдохнул Бейнардий Фронкс, самый знаменитый целитель на востоке Архея, гладя её по голове, по щекам, приглаживая разлохмаченные бессонными ночами волосы. – Что случилось в Атии? На герцогство напали? Ты приехала совсем одна!

– Не тревожься, дедушка, – слабо прошептала та. – В Атии мирно. Мне захотелось навестить тебя. А по дороге мне стало худо.

– Твои родители знают о том, что ты здесь?

– Догадываются, быть может.

– Ты убежала из дома?! – воскликнул он.

– Ах, дедушка… – прошептала она. – У меня так болит голова!

– Я отправлю письмо в Атию. Акме должна знать, что ты добралась до Кибельмиды и теперь под моей защитой…

– Дедушка Бейн, – на последнем издыхании проговорила Ишмерай. – В окрестностях Крета в лесу я столкнулась с демоном Иркаллы. Он не тронул меня, но он очень опасен и может нападать на людей. Напиши моей матушке, предупреди её. Они должны знать…

– Хорошо, деточка. Я сообщу.

Проспав всю ночь и половину дня, девушка с трудом открыла глаза и несколько мгновений не могла вспомнить, где находится. Взор её блуждал по малознакомому потолку и светлым стенам, на которых лучи яркого солнца танцевали медленный и благородный танец. Где-то сквозняк створкой окна отбивал тихую умиротворяющую дробь. Ишмерай пошевелилась. Вся рубашка её и простынь стали влажными от ночной лихорадки.

— Жар спал, — услышала она голос дедушки Бейна, и рука его вновь потянулась и легла на лоб внучатой племянницы.

Ишмерай села и со слабой улыбкой оглядела дедушку Бейна. Ему было под семьдесят. Волосы белее мела, хотя в молодости чернели, как вороново крыло. Суровое лицо прорезали глубокие сетки морщин, а огромные агатовые глаза тревожно сияли.

— Я рада видеть тебя, дедушка… — прошептала Ишмерай, вздохнув.

— Не заговаривай мне зубы, барышня, — последовал строгий ответ; свет его черных глаз был невыносим, но надменный, яростный блеск изумрудных глаз отца казался страшнее. – Ты приехала одна из Атии в Кибельмиду еле живая. В одиночку пересекла весь восток Архея! И ещё заявляешь, что родители твои не знают, где ты изволишь находиться. Объясни же, что произошло!

— Все очень просто, дедушка… — вздохнула Ишмерай, опустив глаза свои, до того похожие на отцовские. – Я не могла оставаться в Атии ни минуты. А к кому ещё я могу приехать, как не к тебе? Я не вернусь домой.

— Что же произошло в этой чёртовой Атии?! – процедил Бейн Фронкс.

Вздохнув поглубже, Ишмерай рассказала обо всем, начав с того самого злополучного утра, когда они с Марком и Акилом без разрешения отправились на охоту, закончив крайне неприятным разговором с герцогом, после которого она вылезла из окна и спустилась по верёвке.

Ишмерай рассказала все, нисколько не умоляя своей вины. Лишь об одном она сочла нужным умолчать: принц в самом деле позволил себе поцеловать её. А она его. И не один раз.

Немного подумав, целитель пробормотал:

— Твоего отца не переделаешь. Но что сказала тебе мать?

— Она пыталась защитить меня, — честно ответила Ишмерай. – Но батюшка так неистовствовал, что пригрозил отречься от меня.

Дедушка Бейн вздохнул и выдал:

— Вот мерзавец!.. Как только я увидел его в первый раз, я тотчас понял, что парень не прост. Когда же он стал герцогом и явился за твоей матерью просить у меня её руки, весь такой важный, расфуфыренный, с отрядом атийских головорезов, я осознал, что отдаю свою девочку не в те руки.

Ишмерай слабо улыбнулась и прошептала: