Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 15. Нападение

– Марцелл… – прошептала девушка, расстроенно сведя брови к переносице. Подошла к нему и обняла великана.

– Ну ты учудила… – вздохнул тот, неловко поглаживая её по голове.

– Вы одни? Или на улице целая дюжина таких же отцовских агентов, как ты? – хмыкнула Ишмерай.

– Во дела! – воскликнул Марцелл. – Целых тринадцать лет я был ей нянькой, сестрой, братом, иногда даже отцом, теперь же стал просто и холодно – агентом! Неблагодарная соплячка!

Ишмерай всегда боялась гнева своей могучей «няньки», но не теперь. Его руки могли переломить её пополам, однако девушка, вновь и вновь вспоминая несправедливые обвинения отца, которому Марцелл был безраздельно предан, более не чувствовала страха перед его силой.

– Глупое, избалованное дитя! – продолжал греметь тот. – Когда герцог вышиб дверь твоей спальни и увидел верёвку, привязанную к кровати, он едва не рехнулся. Решил, что его дочь повесилась. А что ты сделала с матерью? Как только герцогиня поняла, что ты сбежала в эти заснеженные поля, у неё отнялись ноги. Она пролежала в постели несколько часов и не могла подняться!

Ишмерай побледнела, и голос испуганно дрогнул, когда она спросила:

– Матушка поправилась?

– Поправилась. Но ты разбила ей сердце! На рассвете герцог выехал в Карнеолас, а перед этим тебе вдогонку отправил агентов, от которых, как мы слышали, ты сбежала в Экиме!

– Это было несложно, – с презрительным смешком проворковала Ишмерай, чем совершенно взбесила Марцелла.

– Отстегать бы тебя ремнём! – зарычал он и угрожающе двинулся на неё. – Да прав таких не имею!

– Марцелл, прошу… – выдохнул принц, встав между девушкой и этим взбешённым богатырем.

– Вам, безголовым соплякам, было мало охоты? – продолжал греметь Марцелл так, что Белинья испуганно охнула. – Этот уродец в лесах Ариля едва не выпотрошил тебя. Ты до сих пор не докумекала, кто это был?

Ишмерай поморщилась. От волнения и крика у неё снова страшно разболелась голова. Мучительно вздохнул и Бейнардий Фронкс, напомнив гостям о своём существовании вкрадчивой фразой:

– Сожалею, молодые люди, что приветствую вас в кресле.

– Простите, что ворвались в ваш дом в такой поздний час, господин Фронкс! – учтиво проговорил Марк.

– Дядюшке плохо, а он не желает ехать в больницу, – расстроенно проговорила Ишмерай.

– Нет уж, я с тебя теперь глаз не спущу, – фыркнул дядя Бейн. – А вы господа, располагайтесь и мойте руки. Сейчас будем ужинать.

***

– Я знаю, что это за тварь, о которой вы говорите, – сказала Ишмерай за ужином. – Я столкнулась с ещё одним демоном Иркаллы на пути сюда. Кунабула снова угрожает Архею.

– Какая ты догадливая, – прорычал Марцелл. – Всё верно. Но пока неизвестно, в каких масштабах. Твой отец сейчас занимается этой бедой, пытается понять, как её решить и возможно ли это. Однако он разрывается! Между тобой и безопасностью Архея!

– Не шуми, Марцелл, – протянул Бейн. – В любое другое время ты можешь её ремнём отхлестать. Я позволю. Но не сейчас.

Ишмерай потерянно сложила руки на коленях и опустила голову. Она не просто сбежала из дома, она мешает отцу решать, как спасти Архей. Её упрямство вовсе утихло, а чувство вины стало необъятным.

– Как ты столкнулась с тварью Иркаллы? – спросил Марк. – Ты видела следы?

– Я видела его самого, – ответила Ишмерай. – Он стоял передо мной и обнюхивал меня. Огромный, больше моего коня. Он не тронул меня и просто ушёл.

Марк непонимающе обернулся к Марцеллу.

– Акме демоны Иркаллы тоже не трогали, – пробормотал Бейнардий Фронкс. – Она даже управляла их волей в землях Кунабулы. Эта способность могла передаться от Акме Ишмерай.

– Сомневаюсь, – возразил Марк. – В лесу под Арилем во время охоты другая тварь вывернула бы её внутренности, если бы монстра не застрелили.

– Но связь между Рианорами и демонами Иркаллы все же есть, – сказал Бейнардий Фронкс. – Акме слышала их голоса и понимала, о чём они думают.

Ишмерай вспомнила, что слышала шёпот ветра, складывающийся в неизвестные слова, когда она смотрела в глаза демону под Арилем и демону под Кретом. Но решила промолчать: возможно, ей просто показалось.

Марцелл продолжал:

– Когда герцоги устроили Рождественский ужин, Его Светлость Гаральд Алистер покинул празднество и умчался в Ариль. Тварь из Иркаллы разодрала семью арильского фермера. В живых остался только один ребёнок. К тому времени уже несколько недель с земель Кунабулы приходили тревожные новости: Иркалла волновалась. Всё начинается снова. А ты, барышня, выбрала самое подходящее время для своего побега.

– Откуда я только могла знать? – горестно протянула Ишмерай.

– Полагаю, родители не хотели тревожить тебя, Атанаис и Гаспара, – ответил дядюшка Бейн.

– И очень зря! – фыркнул Марцелл. – Ишмерай бы тогда не торопилась выскакивать из дома и нестись через половину Архея в одиночку чёрти куда…

– Довольно! – мягко и деловито остановил Марцелла Бейнардий Фронкс. – Хватит обвинений. Уверен, Ишмерай как следует подумает над тем, что натворила. Думать ей придётся долго и муторно. В Атию она не вернётся, пока герцог не пришлёт войско, готовое сопроводить её домой. Вам, господа, пока тоже придётся отсидеться здесь. В Кибельмиде нет таких высоких и надёжных стен, как в Кеосе, но здесь куда безопаснее, чем на дороге от Кибельмиды до Карнеоласа. Про университет, моя дорогая, пока тоже забудь. Если нужно, я напишу твоему декану письмо с объяснениями. Он не будет возражать, однажды я вылечил его почти убитую печень.

Ишмерай перевела потемневший взгляд на Марка, заторможено от усталости хлопавшего глазами. У него был до того утомлённый вид, что ей стало жаль его и стыдно за себя.

Она думала, что своим побегом на всю жизнь заработала себе соответствующую репутацию. Что ей предстоит долгий самостоятельный путь и, возможно, отречение от неё родственников, безденежье, одиночество и Небо знает, что ещё.

Дочь герцога могла бы долго размышлять о своей одинокой судьбе, но новость, которую привёз Марцелл, перевернула все её планы. Как могла она ехать дальше в университет Сильвана, когда её семья должна была решать судьбу Архея? Ей следовало немедленно вернуться к отцу и матери, пусть с поражением, но с готовностью нести свой позор и всегда помогать родным.