Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 28. Выбор Льва 

Когда день растворился в ночи, в королевской гостиной зажглись свечи, и вокруг короля собрались его любимые приближенные: герцог с семьёй, Лорен Рианор с сыном, приехавший Руфин Кицвилан с седой, но ухоженной шевелюрой, когда-то горевшей расплавленной медью, как сейчас горели волосы его дочери Сагрии Кицвилан. Реция Кицвилан сидела рядом с Акме. Подруги тихо и грустно переговаривались.

Был здесь и кронпринц Дарон Вальдеборг, любовавшийся Атанаис Алистер. Юный Гаспар Алистер слушал их, развесив уши.

Марцелл суровым стражем сидел рядом с Ишмерай, Атанаис и Сагрией и без интереса прислушивался к болтовне молодых барышень. Ишмерай с завидным постоянством глядела на дверь: вдруг в следующую минуту в проходе покажется Марк, о судьбе которого она ничего не знала, с тех пор как убежала в парк?

Она корила себя за жажду вновь увидеть его, поймать его взгляд на себе. А ещё она думала о Заземелье.

«Почему я должна куда-то идти? Я так юна, я ничего не знаю! Быть может, во мне нет никакой силы! Что я могу без этой силы в свои восемнадцать лет?...»

Сглотнув огромный ком, застрявший в горле, и подавив боль, кольнувшую сердце, Ишмерай выпрямилась и густо покраснела: за её безмолвными эмоциями, выразительно отражавшимися на лице, внимательно наблюдал отец.

Ишмерай попыталась отвлечься, разглядывая собравшихся. Картина оказалась предсказуемой. Сагрия косилась на Акила Рина, который смотрел на Атанаис, не отрываясь. Старшая дочь герцога улыбалась и тихо беседовала с кронпринцем. Говорят, он был интересным собеседником. Ишмерай поднялась, схватила Сагрию за руку и, буркнув: «Давай пройдёмся», отвела её подальше ото всех.

— Что случилось с моей огненной Сагрией? – проворковала девушка, прильнув к подруге, поправив её кудри на причёске. – Всегда смеётся, сегодня же молчит.

Сагрия густо покраснела под понимающим взглядом подруги и со вздохом произнесла:

— Акил так отчаянно добивается взаимности твоей сестры… Чем больше у него не получается, тем больше он старается. Он же ничего не добьётся! Атанаис не любит его! – и осеклась, опустив глаза.

— Мне неприятно видеть то, как ты грустишь. Не всё потеряно. Акил всегда ценил тебя.

— Ценил как друга, как товарища его вечных проделок, — горько проговорила Сагрия, — как верного союзника. Он никогда не видел во мне девушку. Вчера вечером, когда мы танцевали, он спросил у меня, по какому это случаю я вырядилась. Я поинтересовалась, нравится ли ему. Он сказал: «Сидит неплохо. Но скажу честно, штаны и рубаха идут тебе больше».

Ишмерай звонко хохотнула, но, как только увидела слезы, блеснувшие в глазах никогда не плачущей Сагрии, расстроилась и выдохнула, покачав головой:

— Да он идиот… Нет, Сагрия, этот человек недостоин тебя.

— А кто достоин? – фыркнула она, отвернувшись к окну. – Как я могу смотреть на кого-то ещё, когда сердце моё уже сделало выбор?

Ишмерай кинула на ничего не подозревавшего Акила злой взгляд, печально вздохнула и прошептала, крепко сжав руку подруги:

— Сердце иногда ошибается.

Дверь открылась, и в гостиную решительно и прямо вошёл сам принц Марк Вальдеборг, бледный и хмурый, а за ним следовал сияющий граф Александр Сагдиард, тотчас приметивший Атанаис. Принц поклонился отцу и старшему брату, а остальные приветствовали принца поклонами и реверансами.

Ишмерай мертвенно побледнела и, выпрямившись, вышла из своего укрытия, сразу наткнувшись на его расширившийся мучительный взгляд.

— Спой нам, Ишмерай, — улыбнулся король. – Твой голосок дарит мне истинную радость.

По телу её пробежался холодок, и ей отчаянно захотелось уйти. Но отказать королю в его желании не посмела.

Подойдя к инструменту на ватных ногах, Ишмерай глубоко вздохнула и, будто в тумане, заиграла и запела непритязательную песню. Едва заиграла музыка, молодёжь затеяла танцы.

На этот раз Акил не опоздал: он пригласил Атанаис на танец ещё до того, как Ишмерай начала играть. Сагрия была вынуждена направиться к матери, чтобы молча сесть рядом с ней и более ни на кого не глядеть. Но как только она сделала два шага от окна, перед ней возник кронпринц Дарон Вальдеборг и пригласил на танец. Сагрия покраснела и уставилась на него испуганными глазами, после вдруг лукаво улыбнулась, горделиво вздёрнула головку с волосами из расплавленной меди и закружилась с ним в нежном танце. Атанаис едва не свернула шею, будто вовсе позабыв о своём партнёре.

Когда Ишмерай покинула инструмент, чтобы пожелать спокойной ночи родителям, дядюшке и королю, на половине пути её вдруг перехватил кронпринц Дарон.

— Дорогая Ишмерай! — воскликнул он, даже не пытаясь понизить свой возглас до шёпота. — Осчастливьте несчастного, подарите этот танец мне!

Поражённая девушка сбивчиво дала своё согласие и в крайнем испуге поглядела на Марка. Лицо принца покрылось тьмой, губы сжались, руки напряглись и угрожающе сложились на груди. Он откинулся на спинку кресла и начал мрачно за ними наблюдать.

— Как хороша ты в белом! – завёл песню Дарон, излишне крепко прижимая ее к себе. – Верно, в детстве тебя поцеловал ангел, если ты выросла такой красавицей!

— Ах, Ваше Высочество, да разве похожа я на красавицу! – испуганно пролепетала Ишмерай, пытаясь от него отдалиться.

Дарон засмеялся, громко и открыто, взорвав глаза Марка адским пламенем. Кронпринц был навеселе, щеки его раскраснелись от выпитого вина.

— Отдохни, Дарон, — тихо рыкнул внезапно подошедший Марк, без дальнейшего промедления уверено, по-хозяйски беря Ишмерай за руку, буквально вырывая девушку из крепких объятий брата и прижимая её к себе. — Она не хочет танцевать с тобой.

Вся гостиная – кто встревожено, кто с любопытством, кто хихикая – уставилась на них.

Дарон несколько удивлённо поглядел на партнёршу, перевёл взгляд на брата, затем снова на девушку, с издёвкой усмехнулся и отступил на шаг.

— Вот же шь наглый молокосос! – тихо засмеялся кронпринц.

Марк закружил Ишмерай по гостиной, и лицо его стало спокойнее, но не сменило своей суровости.