Наследники Шамаша. Том 1. Тени и пыль

Глава 29. Беседа с отцом

Ишмерай молча следовала за своими родными, понурив голову, чтобы те не увидели упрямой решимости на её лице. Акме неслась вперёд, непримиримо, безоглядно. Герцог молчал, но ничего хорошего его мрачная задумчивость не предвещала. Атанаис и Акил в замешательстве переглядывались.

Вдруг Акме резко остановилась, повернулась к Ишмерай и, свысока глядя на дочь, процедила:

— Ведь ты все равно думаешь, что пойдёшь в Заземелье, не так ли?

Ишмерай уже открыла рот для ответа, как старшая сестра, стоявшая позади, больно ущипнула её за бок, и девушка осеклась, виновато поглядев на мать.

— Они никуда не пойдут, — уверено и, казалось бы, даже спокойно заявил герцог. — Я найду способ оставить всех троих здесь. Архей обойдётся без помощи троих малолеток. Слишком сильно любит он жертвовать самыми молодыми и самыми глупыми.

Акил помрачнел и выпалил:

— Тогда заставьте эту ведьму больше не петь мне своих сказочек на ночь! Я устал ходить с ней по коридорам Кунабулы!

— Она пела тебе? — переспросил Лорен.

— Она поёт мне каждый день, каждую ночь и каждую свободную минуту, — сварливо отозвался Акил, видимо, уже изрядно пожалевший, что не смог сдержаться.

— Она показывала мне Заземелье, — сказала Атанаис. — Горы, ущелья, леса и множество строений из белого камня. Но почему-то в этих строениях никто не живёт. Я не видела ни фавнов, ни людей.

— Если бы фавны покинули свой второй Авалар, она бы сказала нам, — заявил Лорен, обращаясь к сестре. Та промолчала.

Добравшись до тайного входа во дворец, герцог, Акме и Лорен тотчас заперлись в кабинете Гаральда, а их дети оказались предоставленными сами себе. Укрывшись в одном из тёмных коридоров, Ишмерай, Атанаис и Акил встревоженно поглядели друг на друга.

Атанаис глухо заметила:

— Мы всего лишь найдём фавнов и приведём их сюда. От нас требуется только это. Но и во время этого, казалось бы, незначительного приключения, нас могут поджидать опасности.

— А что мы можем? — хмыкнула вдруг Ишмерай. — Да, в наших жилах течёт эта загадочная кровь, но она не делает нас особенными, если мы ничего не умеем.

— Говори за себя, — заявил Акил. – Лишь у тебя одной здесь самое ненужное образование. Мы с Атанаис хотя бы выучились на целителей.

Атанаис презрительно фыркнула и вопросила высоким голосом:

— Скажи, целитель, ты уже когда-нибудь спасал чьи-нибудь жизни?

Акил потупился и вызывающе буркнул:

— В одиночку нет. Но видел, как это делают старшие целители.

— Перед экзаменами мы три месяца работали в больнице. А что ты ответил мне, «целитель», когда я спросила, в какой больнице будешь работать ты? — «В отцовской. Там мне поставят оценку просто так».

Щеки Акила вспыхнули, но он не сдался, и голос его повысился:

— И что?! Отец драл с меня три шкуры. Все наши на каникулах дома отдыхали и отъедались. А отец брал меня в свою больницу и заставлял выполнять самую грязную работу.

— Дядюшка Лорен всё сделал правильно! – с издёвкой проворковала Атанаис. – Он никогда не лелеял иллюзий на твой счёт. Он просто выбивал из тебя лень.

— Но я бы не сказала, что из этого вышел хоть какой-то толк, — добавила Ишмерай. — Он как был ленивым повесой, так и остался…

— Я хотя бы не сбегал из дома неизвестно с кем! — ввернул Акил, сверкнув в младшую кузину своими чёрными, как безоблачная ночь, глазами. – Не шатался по Тире, не ночевал в каких-то притонах…

— Закройся! — прорычала Ишмерай.

Акил внезапно развеселился и воскликнул:

— Нет, Марк Вальдеборг, всё же, дурак! Зная нрав герцога, прознав о твоём побеге, он не бросился выпрашивать у него прощения – он же чёртов принц! – он помчался к тебе, вероятно, чтобы ещё больше позлить его. И ему это удалось на славу! Вы, пара голубков, оскандалились как нельзя лучше!

— Акил, закрой свой трепливый рот! — грозно рявкнула Атанаис, и Акил прикусил язык от неожиданности: та никогда ещё не позволяла себе таких выражений.

Ишмерай, спокойная внешне, но мрачная, неторопливо подошла к нему и ударила его хорошо поставленным ударом в солнечное сплетение. Акил закашлялся, но быстро пришёл в себя.

— Ах ты, мерзавка! — прошипел он.

— Меньше будешь распускать свой дрянной язык, — отчеканила Ишмерай, подумав: «Это тебе за меня и за Сагрию»

— Что произошло?! — послышался рядом встревоженный голос.

Из-за угла вышла рыжеволосая Сагрия, бледная и все ещё грустная.

— Спроси свою бешеную подругу! — воскликнул Акил.

Сагрия вопросительно поглядела на Ишмерай, которая пожала плечами и спокойно отозвалась:

— Просто теперь он будет меньше болтать.

Ишмерай подмигнула подруге, и та сжала губы, чтобы сдержать улыбку, которую Акил тотчас заметил и высокомерно заявил, уходя с гордо поднятой головой:

— Да вы обе друг друга стоите.